— Наверное, ты права. Но есть еще один момент, который меня… не знаю, может быть даже уже и не беспокоит, потому как вроде мне все стало ясно: я не могу связаться с Хакимом. Голос в трубке говорит, что номер недоступен, и сам он не перезванивает. Словно тот несуществующий рекомендатор. О Жасмин я тоже уже молчу: ее номер не отвечает еще с тех пор, как я начал интересоваться сайтом конторы… Хм, я сам ее теперь так называю: контора.

— Что ж, мы снова и снова приходим к старой, как сама жизнь, истине: не подведет книга, не подведет ребенок, не подведет животное, не подведет земля, воздух, вода и огонь. Единственный, кто может подвести тебя в твоей жизни — близкий человек, тот, кто хорошо знает тебя и твои слабые места, и делать это ему будет удобно в тот момент, когда ты сам будешь на него надеяться.

— Как жалко, как обидно, что в таком вот чудесном месте мне приходится говорить тебе о таких мерзких вещах, — сокрушался Омид.

— А я скажу: как хорошо, что у тебя есть кто-то, с кем ты можешь поделиться наболевшим и облегчить свой груз, и как хорошо, что это происходит именно здесь, а не в какой-либо конструкции, измеренной линейкой и ограниченной от мира железобетоном.

Двумя неделями позже Омид с Ки и парой знакомых скромно отметили первый месяц его пребывания в этой стране. Событие это, естественно, отмечалось в «Гризли», и в какой-то момент собравшиеся начали прикидывать, когда именно им нужно отмечать месяц открытия Омидом самого заведения. В воздухе царила легкая, умиротворенная атмосфера, подогреваемая красивой музыкой и винным ароматом.

Омид не переставал улыбаться, чувствуя себя при этом несколько неловко. Пытаясь представить, как он выглядит со стороны, он подумал, что может сойти за обкуренного наркошу, но ничего с собой поделать он не мог — уж очень старались его друзья, а в особенности Ки, взгляд которой он постоянно чувствовал на себе, и это снова и снова растягивало его губы в улыбке. И немудрено: после пережитого стресса, обусловленного крайне неприятными событиями и обстоятельствами, попасть в центр внимания, понимания и уважения и не стать теплее было просто невозможно.

Плотность же тех событий была устрашающей. Омид рискнул сменить работу, но попытка сорвалась из-за махинаций, жертвой которых он поневоле стал. Это привело к серьезному разговору с работодателем, который хоть и пошел на уступки, но не смог не наложить внутренний административный штраф, который, согласно подписанным бумагам, Омид обязан был выплатить. Исчезновение так называемых «друзей» и явный, хоть и неозвученный, конфликт в офисе, создали такую ситуацию, в которой продолжать там работать было уже невозможно. Ему выплатили половину месячного оклада, но лишили гостиницы. Позвонить домой он так и не решился, тем самым оказавшись в полном одиночестве в чужой стране.