— Ты знаешь, я не знаю, что было бы со мной, каким и где был бы я сегодня, если бы не ты. Я так благодарен тебе за все то, что ты для меня сделала! Не будь этого, я был бы совсем один во всем мире. Я знаю, что бы я чувствовал, и это ощущение душит меня.

Помню, как однажды я потерялся в чужом городе, куда поехал с отцом, матерью и братом. Мне тогда было всего пять лет. Мы шли по переполненной людьми улице. Проходя мимо книжного магазина, Дариуш вдруг решил забежать туда и потянул за собой отца. Мама же остановилась и позвала меня за собой. И я пошел было за ней, но кто-то случайно скинул мою шляпку. Я бросился за этой шляпкой, пытаясь поймать ее прежде, чем она будет затоптана сотнями безразличных пар ног. В какой-то момент прохожие сообразили остановиться, тем самым создав вокруг маленького меня кольцо, а когда я поднял шляпку с земли, отряхнул ее и надел себе на голову, все, умилившись этой картиной, разошлись и продолжили движение. И тут только я обнаружил, что мамы рядом не было. Позвав меня, она была уверена, что я последую за ней и через пару секунд окажусь вместе со всеми в книжном магазине.

Осознав, что я оказался совершенно одним в незнакомом мне чужом городе, перед глазами у меня все пошло кругом. Наверное, когда ребенок, который теряется или оставляется взрослыми на произвол судьбы, осознает свое положение, с ним внутри начинают происходить чуть ли не физические болезненные изменения, сопровождающие процесс перестройки его будущей жизни. Он словно переселяется в чужое тело и встает на чужой жизненный путь.

Картину усугубили слезы, и я вдруг почувствовал удушье. Удушье и страх. Какие-то неведомые внутренние силы помогли мне собраться и громко закричать, снова привлекая к себе внимание проходящих мимо незнакомцев. Все это длилось несколько секунд, но и маме они тоже показались вечностью. «Омид! Омид!», закричала она и бросилась ко мне, разведя руки и останавливая потоки толпы, словно Моисей море. Крепко прижав меня к себе, она вытерла слезы с моего лица и стала успокаивать, говоря: «Все в порядке, все в порядке, ты не потерялся, мама здесь, мама всегда с тобой…».

Она смогла успокоить меня, а вот отец потом говорил со мной жестко. Я не знаю, что именно сказалось на моем воспитании: жесткие наказания отца или нежное мамино «я всегда с тобой»?

Этот подкатывающий к горлу ком… Где он был все те дни, когда ситуация казалась безвыходной, когда было основание сокрушаться от ощущения поражения, когда внутренняя борьба с самим собой готова была явным образом перерасти в борьбу со своим ближним? Нет. Именно в такие мгновения, как сейчас — тихие, безмятежные, полные печали и бесконечной любви — спирает горло, начинает учащаться дыхание, а краснеющие глаза покрываются жгучими слезами. И если тебе есть кому показать эти слезы, не стесняясь их и самого себя, ты смело можешь называть себя счастливым человеком.