Наверное самое бездушное, бездумное и безумное занятие, придуманное человеком — это война за одного из множества выдуманных им богов. Каждая из противоборствующих сторон, вступающих в такого рода конфликт, уверена в том, что их бог — единственный настоящий, и именно им и никому другому он поможет, пусть даже в глубине души каждого из воинов и таится вопрос «зачем нам все это нужно?». Один факт рождения человека в той или иной религиозной группе превращает его для людей из другой подобной группы в объект слепой ненависти без учета его личных качеств, достоинств, внутренних идеалов и достижений. Такая ненависть — бесценный инструмент в руках тех, кто жаждет неограниченной власти, основанной на унижении не только чужого, но и своего собственного народа, и поэтому они не могут не использовать концепцию бога, время от времени внося в нее нужные поправки. И они прекрасно понимают, что сами сейчас являются богами — Богами Войны.

Получается, что обожествляя что-то или кого-то и вооружаясь их именами, властители сами мнят себя богами и действуют соответственно, совершенно пренебрегая Законами Истинной Справедливости, Великого Равновесия, Бескорыстного Созидания, Сердечного Сопереживания и другими названиями одной и той же непостижимой и нескончаемой Любви.

А где же люди? А люди покорно принимают все то, что им выдают, и обустраивают места, к которым их приписывают, и занимают ту или иную вверенную им позицию. И пока человек не оставит эту позицию ему всегда придется бороться с себе подобными до чьего-либо конца.

То утро выдалось действительно прекрасным. По чистому лазурному небу проплывали белесые полупрозрачные облака. Слегка освещаемые занимающейся зарей, они притягивали к себе взгляды и рисовали в сознании самые безмятежные образы. Все еще холодный утренний воздух уже не кусал лицо и не вгонял в кости дрожь, ибо солнце, неторопливо поднимающееся над горным горизонтом, словно обещало с минуты на минуту начать быстро прогревать его.

И пели птицы. Городские птицы — не те, которые молча встречали новый день в восемнадцати километрах от просыпавшейся столицы. Почувствовав, что этому прекрасному утру не суждено смениться прекрасным днем, они инстинктивно прекратили свои песни, и рассвет внимал совершенно иным песням. То был стон земли, издаваемый ею от боли, причиняемой разрывами снарядов и тяжестью гибнущих людей. Началась война.

Ровно в восемь утра весь коллектив биржи был на своих местах, словно там разыгрывали какой-то приз. По мрачным лицам время от времени пробегали улыбки: никто не хотел лишний раз портить и без того упадшее настроение товарищей, но и подбадривать особо не получалось. Все понимали, что какое-то время будет не до шуток.