О еде Ки не могла и думать, но от крепкого чая не отказалась. Закутавшись в банное полотенце, она сидела с кружкой в руке, задумавшись о чем-то. Может она вспоминала то, что пережила сегодня сама, а может быть и пыталась представить как проходил этот день у тех, кто был сегодня не в центре столицы, а там, на границе. А ведь для многих из них этот день уже никогда не закончится.

Ки не заметила, как ее кружка постепенно наклонилась настолько, что чай начал капать на полотенце. Омид окликнул ее, а после принялся затирать свежие бурые пятна.

— Полотенце, чай… Ну и пусть капает. У кого-то кровь сегодня капала, закапала — залила! — все вокруг. Просто так. Просто потому что кому-то не понравилось слово, которым другой назвал официально зарегистрированного у них бога. И этого кого-то поддержат сотни тысяч, многие народы и государства. А ведь это лишь предлог. На самом деле кто-то сейчас хорошо нагреет на этом деле руки, прячась за божественной мотивацией. Просто так. Само слово «бог» уже давно само себя дискредитировало. Там, откуда ты приехал, его называют иначе, чем здесь, а здесь совершают совсем иные ритуалы. Но ведь наши пророки говорили об одном и том же, не так ли? Все они говорили только об одном: о Любви. А в любой священной войне Любви нет. Ты, кстати, читал сводки с границы?

— Да, весь день я то и дело листал новости, смотрел… — начал было говорить Омид, но Ки прервала его.

— Ты понимаешь, как сегодня воюют? — сказала она, добавив к своему вопросу легкую улыбку.

— Как?

— Мышкой. Или просто пальцем. Мышкой водят по столу, или пальцем — по планшету. Навел на точку на карте, быстро коснулся пальцем дважды — и все! Летит смерть, подлетает к своим целям. На земле ты можешь до последней секунды не знать, что это уже происходит, как вдруг — бабах! Для них это просто еще одна компьютерная игра.

— А я читал, что какой-то передовой отряд вторгся на территорию и постепенно продвигается к городу, и что руководит им какой-то офицер, рассказы о жестокости которого бегут впереди него.

— Одно другому не мешает. Те воюют, не видя противника в лицо, им легко убивать, потому что они не видят в нас людей. И этому герою тоже разрешают играть в его игру. Будет у них герой теперь, который будет брать нас животным страхом. Я же говорю: эта война очень многим на руку.

— О чем думает армия? Я ничего не понял из новостей.

— Значит это и нашим на руку. Новости, из которых ничего не можешь понять, указывают на то, что никому ничего не разрешается понимать. Сейчас у каждого возникнет свое мнение, все перемешается, никто никому не будет верить.