— Можно и так сказать, — кивнул я.

— А почему меня не зовёшь? — удивился дух.

Он грудой свалил на землю оставшиеся камни и отряхнул от грязи огромные каменные ладони.

— Я с вами! — решительно заявил дух.

— Шайтан! — восхищённо присвистнул Джанибек, разглядывая духа.

— Если с нами, тогда погнали! — обрадовался я.

Мы объехали остановившиеся телеги и поскакали к новеньким деревянным воротам в каменной стене Старгорода.

Глава 32: Отрезанный ломоть

Глава 32: Отрезанный ломоть

Мы скакали до тех пор, пока не начало темнеть. В сгущающихся сумерках съехали с дороги и остановились на ночлег на берегу лесного ручья.

Прошка с Джанибеком нашли сухую берёзу и быстро развели огонь. Соловей, весело посвистывая, спустился с медным котелком к воде. Вернулся, повесил его над огнём на крепкой поперечине и принялся варить украденную мной курицу.

От сырой земли тянуло лютым холодом. Поэтому мы с княжичем нарубили побольше елового лапника. Сваленные в кучу колючие ветки пружинили не хуже матраса, лежать на них было тепло и удобно.

Дружинники почесали бороды и снова отправились в ночной лес и застучали топорами. Вернувшись, они принесли три сухих бревна, длиной в человеческий рост. Сложили их друг на друга и подпёрли вбитыми в землю сырыми колышками, чтобы не раскатились.

В узкую щель между брёвнами натолкали бересты и подожгли. Огонь медленно облизывал брёвна, распространяя ровный сухой жар. Узкое пространство между брёвнами не позволяло ему разгореться слишком сильно.

Мягкая подстилка из лапника оказалась как раз между двумя кострами. Стало тепло, как в хорошо протопленном доме.

— Другое дело! — довольно крякнул Прошка.

Он разворошил прогоревшие угли костра и бросил в них несколько крупных головок репы.

— Пусть печётся пока.

Сидя у огня, я прихлёбывал из кружки горячий бульон. Княжич неторопливо жевал куриную ногу. Вот он выбросил в огонь блестящую косточку и спросил: