— Дальше мы встретим твоего отца, когда он будет возвращаться от хазар. И спрячем его там же, где и тебя. Я пока не знаю — как мы это сделаем.

— Да разберёмся! — откликнулся Соловей. — В первый раз, что ли?

— И что потом? — княжич упорно сверлил меня взглядом.

Я понял, что за отца он беспокоится куда сильнее, чем за себя.

— А потом должен появиться кощей, — сказал я, тоже поднимая репу.

Репа была горячая и изрядно обуглившаяся. Я хотел разломить её, но обжёг пальцы и отложил корнеплод в сторону.

— Думаешь, он отпустит Глашку? — недоверчиво спросил Соловей.

Я криво улыбнулся.

— Думаю, нет. Но я попытаюсь его убедить.

— А если не получится? — тихо спросил княжич.

Я вздохнул.

Херово, когда команда не до конца верит в тебя. Ещё херовее, если она не до конца верит тебе.

Эта хрень разозлила меня так, что я зарычал. Макушка зачесалась, а темнота в глазах стала багровой.

Дружинники вскочили с места. Но за оружие никто не схватился. Это меня порадовало.

— Дыши ровнее, Немой! — спокойно посоветовал Мыш. Он сидел на бревне и неторопливо грыз печёную репу.

Я стал дышать ровнее. Через пару минут зрение вернулось к норме, а макушка перестала зудеть. Я пощупал голову — никаких рогов, только давно нечёсаные волосы.

— Что это было, Немой? — спросил Прошка, возвращаясь к огню.

— Это демоны, — вздохнул я. — У них свои счёты с кощеем. Мы заключили договор, и они вселились в меня.

— А с ними ты справишься? — уточнил Соловей.

— Ну, сейчас справляюсь как-то, — отмахнулся я.