– Можно идти? – спросила она вместо этого.

– Ступай. И расчеши свои волосы. – Мать была рассеянна. Она сказала о волосах, не думая. Мев направилась прочь с Мурной рядом с Келли, и Донал шел за ними следом, но, перед тем как выйти, Мев оглянулась на отца и мать: мать стояла, обхватив себя руками, отец смотрел в никуда, но у его рта залегла такая суровая складка, что можно было догадаться о его грядущих словах.

«Чтоб больше этого не повторялось», – вспомнила Мев, и руки ее похолодели. Все изменится теперь для нее: не будет солнца и зеленых полей, не будет играющих жеребят и смеха с Доналом за стенами Кер Велла. Она сжала свой подарок, пытаясь увидеть, что будет дальше, следуя за Мурной, но даже Флойн был не виден ей, одна мгла, серая мгла и туман, и лишь камни стен истинного Кер Велла напоминали, где она и какое нынче время.

«Келли, – подумала она, – о Келли».

– Я скоро уеду, – негромко сказал Киран, обращаясь к Бранвин.

– Киран.

– Тихо. Я знаю. – Он поцеловал ее в лоб и сжал на мгновение в своих объятиях. – Прости меня.

– Что они видели?

– Разорение. Успокой их. Они будут нуждаться в этом.

Она ухватилась за него руками и прижала к себе.

– Киран, Киран, если бы вернулся Ризи… Он ведь вернется. Он слишком умен, чтобы ему смог кто-нибудь помешать.

– Всякое может случиться: если за дорогой следят, он мог отпустить свою лошадь и пойти пешком – а это займет гораздо больше времени.

– Если б что-нибудь случилось, если б они заметили… Киран, мы были бы уже уничтожены и сожжены, а мы все еще здесь. Владей мы Видением до прихода короля в Кер Велл, мы бы отчаялись и потеряли всякую надежду. То были темные дни. Но они не стали концом для нас.

– Так и скажи им. Им нужна надежда.

– Мне нужна надежда. Киран, не оставляй меня! Не смей никуда отправляться, пока не снимешь эту вещь и не возьмешь с собой меч, слышишь? Что думают люди, когда ты ходишь с пустыми руками и отсутствующим взглядом… прости меня, но послушай. Какое от него было добро? Никакого. Любовь, любовь моя, тебе надо было всех собрать у Лиэслина, о боги, пойти и научить своего брата, как надо обращаться с гостями.

– Неужто твой отец так поступил бы?

– Так поступила бы я, будь у меня в руках меч.

Он проглотил неожиданный упрек, глядя на нее в недоумении, потом его руки бессильно упали, и он повернулся к двери, терпеливо, ибо больше ничего не оставалось делать.

– Киран! – Надрыв звучал в голосе Бранвин. Он остановился и с надеждой посмотрел на нее.

– Так поступил бы и я, – тихо промолвил он, – будь у меня в руках меч.