А Данила походу и знал, и просто отвлекал внимание, прошептав мне в момент высказывания Бувье:

“Кровь Лены. Можно, василек. Даю позволение на все, кроме смерти твоей”.

“Как?!” безмолвно вытаращилась я на него. Никто ведь не появлялся, и как она могла у него очутиться? Но не устраивать же допрос в такой момент, теряя драгоценное время.

Я сбросила только куртку и обувь и решительно шагнула в воду, затаивая дыхание в ожидании ожога холодом. Однако ровно за миг до контакта моя сила взбрыкнула особенно мощно, прорываясь наружу сразу и везде. Меня даже замутило от ощущения, что я лопнувший от внутреннего давление воздушный шарик, но все быстро прошло. Я была целехонька и буквально окутана неким коконом, что свободно пропускал к моей коже воду, но не холод.

Смело зашагала дальше, замешкавшись лишь в тот момент, когда на уровне поверхности осталась только верхняя половина лица, но тут уж мне помогли. Сильный, но относительно деликатный поток обвился вокруг тела, как ласкающий любовник, и потащил на глубину, отрезая от внешнего мира. И сразу же в ушах зажурчало-загрохотало миллионом дождевых капель и бешеных водопадов радостное “Гос-с-сподар-р-рка-а-а!”

Меня крутило, качало, убаюкивало, обласкивало и облизывало одновременно, и это очень напоминало приветственную радость дома, вот только несоизмеримо большую и жадную. И я стала растворяться в этом, потому что ведь было это немыслимо приятно. Не похоже на эйфорию, но тот самый волшебный момент между сном и явью, который так не хочется покидать никогда-никогда. Но внезапно чем-то резануло по сплошной идеально уютной сероватой пелене вокруг, развеяв магию полнейшего комфорта и заставляя вспомнить, зачем я здесь.

– Меоруб Инвии Вунатиш, явись передо мной! – велела я, вкладывая всю нашедшуюся во мне властность в это требование и вытянула перед собой руки в водной толще.

Она появилась сразу. Хотя точнее будет сказать проявилась. Прямо между моими ладонями, и мне только и осталось, что вцепиться в нее, когда Чаша, обретя плотность и вес, стремительно пошла ко дну.

– Отпусти! – отдала приказ уже воде. – И больше меня морочить не смей, или нашему договору конец!

Меня омыло волной абсолютно нечеловеческой ярости, закрутило, лишая любой ориентации в пространстве, и наказало холодом, навалившись на нас с силой отовсюду. Но моя вторая сущность выстояла, выстрелив во все стороны собой, как карающими иглами, и следующей волной, пришедшей извне, была уже вина и покорность. И ровно через секунду, как почудилось, я сидела в воде у самого берега, затрясясь от пронизывающего ветра и вцепившись окоченевшими пальцами в Чашу.