летит ко всем чертям. И к тому же по вине людей, с которыми теперь приходится работать, не чувствуя к ним ни малейшего доверия и симпатии.

А еще Ленка намекала на возможность отличной лыжной прогулки с продолжением у нее дома. И подумать только, что вместо этого приходится рыться в чьем-то для тебя лично неинтересном прошлом.

Занятый такими радужными размышлениями, Боков вошел в фойе гостиницы «Виктория» и хмуро взглянул на администратора, поднявшегося было со своего места и собирающегося, как видно, что-то сказать.

Серега растянул рот в дружелюбной улыбке, вполне соответствующей внутреннему настрою. Администратор поперхнулся и плюхнулся назад на стул. Боков стер улыбку и пошел дальше.

“Что же мне рассказать своим? Кому своим? Да и свои ли они?”

В голове царил совершеннейший кавардак. И чем дальше, тем непролазнее становились дебри растущих, как на дрожжах фактов. Колыхаясь в этом застоялом болоте информации, Боков ощущал, что впервые со времен университетской практики события в его жизни развиваются сами по себе. Он настолько привык контролировать каждый час своего существования, предвидя, таким образом все возможные варианты дальнейшего, что встреча со стихийными, непредсказуемыми поворотами Большого Жизненного Сценария выбила его из колеи.

Шла элементарная война. Война, в которой гибли люди, связанные с делом “Лэйла-стероид”, черт с ним, пусть так и называется. А Боков так до сих пор и не определил, за кого и против кого он сражается. Скал вызывал какое-то странное чувство почти животного страха, странно переплетенного с долей симпатии. Макс ненамного лучше.

“Убийца всегда убийца, пусть даже с раздвоением личности… Да и было ли оно… раздвоение. И это мои сторонники! Впрочем, я забыл самого главного. Господина Лузгина. Ну да хрен с ним. Крыша есть крыша. С ней смиряешься, как с неизбежным злом.”

Боков встряхнулся и потер ладонью брови. Сонно-усталая пелена слетела с глаз, и Сергей уставился на номер 135, до которого добрел, судя по всему, на автопилоте. Пользуясь секундной пустотой, возникшей в голове, Боков нажал на ручку двери и пихнул ее ногой.

Майор и Кретов сидели неподалеку у дешевого телевизора и пили чай. Аромат крепкой заварки ударил в нос Бокова и пробудил первобытную радость человека, впервые снявшего с костра обжигающий напиток.

Сергей снял плащ, повесил кепку и молча подошел к низкому столику. Ни слова ни говоря, Скал приподнял за немыслимо изогнутую ручку пузатый чайник и ароматная вода цвета красного дерева полилась в фаянсовую чашку. Вдохнув аппетитный дымок, Боков одним махом проглотил треть налитого и тихо засмеялся.