Пункт пятый: экономические данные показывали, что в долгосрочной перспективе все больше планет начинали зависеть от поставок Обществом какого-нибудь элемента, без чего не могла обойтись местная промышленность. Проще и дешевле было покупать сырье у кочевников, чем куда-то летать и добывать его своими силами. К тому же Общество соблюдало нейтралитет…

Черта с два!

Лэнгли не мог понять, почему никто другой не заподозрил подвоха. Разве что Чантхавар… Но, каким бы он ни был умным, его психику тоже обработали. Задача министров – всего лишь осуществлять политику, выработанную машиной, а не копаться в подробностях. И разумеется, ни один министр не должен знать правды. Те, кто на нее время от времени натыкались, исчезали. Разгадай непосвященное лицо тайну, и все вышло бы наружу, новость расползлась бы по всем планетам, а Общество потеряло бы свою полезность.

Полезность для «Технона».

Ну конечно! Общество было основано вскоре после отрыва колоний. В обозримом будущем вернуть их не представлялось возможным. Однако организация, способная проникнуть куда угодно и отправлять оттуда донесения в главный офис, организация, которую все, включая ее подданных, считали непредвзятой и неагрессивной, служила прекрасным посредником для наблюдения за другими планетами и постепенного их подчинения.

Какой совершенный механизм этот «Технон»! Какой величественный монумент, какой великий последний аккорд умирающей науки! Его создатели превзошли самих себя, их детище выросло, научилось думать на тысячелетия вперед, пока не сложится реальная цивилизация. Лэнгли ощутил внезапное иррациональное желание увидеть этот гигантский плод инженерной мысли.

Разве эта штука, состоящая из импульсов энергии и металла, настоящий разум с настоящим сознанием? Нет. Вальти говорил, а библиотечные сведения подтвердили, что живой разум с его бесконечными возможностями так и не удалось ни разу воспроизвести. То, что «Технон» мыслил и рассуждал в пределах своей функции, не вызывало сомнений. Для управления планетами и создания таких схем, какие придумывало Общество, требовался аналог творческого воображения. «Технон» оставался автоматом, суперкомпьютером. Он принимал решения строго на основе введенных в него данных и ошибался ровно настолько, насколько ошибочны были данные.

Этот компьютер – ребенок, огромный, почти всемогущий, лишенный чувства юмора ребенок, устраивающий жизнь человечества, сложившего с себя всякую ответственность за свою судьбу. Нерадостная мысль.

Лэнгли закурил сигарету и откинулся назад. Хорошо. Он сделал открытие, способное потрясти всю империю. У него получилось это сделать, потому что он жил в другую эпоху с другим образом жизни и мышления, обладал непокорным интеллектом свободнорожденных, но был свободен от их психологических шор. Его мир имел за плечами историю последовательной, нередко насильственной эволюции и превратил прогресс в идола, потому Лэнгли мог сегодня наблюдать происходящее с большей отстраненностью, чем люди, стремившиеся в последние два тысячелетия исключительно к состоянию покоя.