Братья были слишком заняты выяснением отношений, чтобы обнаружить подгладывающую в их души эльфийку. А она была слишком ошарашена обнаружением искры у обоих. Силавия прекратила слежку как только князь развернулся и пошел прочь.

Теперь же Джастин выглядел совершенно беспомощно и потеряно. Ей хотелось во что бы то ни стало привести его в чувство. Тем более, что она слишком давно мечтала обнять любимое ей тело. И попытаться излечить душу. Свою. И его.

Набравшись решимости, Силавия легко подскочила к возлюбленному и, приподнявшись на мыски, и притянув его голову к себе, жадно поцеловала в губы.

Джастин поначалу дернулся, пытаясь вырваться, но губы любимой унесли все мысли разом, как внезапный вихрь. Даже Итернитас будто смутился и изменил свою хватку. Поцелуй вдохнул в него жизнь и надежду, но эти чувства были на грани осознания. Тепло живого тела стало необходимей воздуха в бездонном омуте. Он ответил на поцелуй. Сжал эльфийку в объятьях, вероятно, несколько сильнее, чем сам от себя ожидал и ослабил хватку, стараясь сохранить остатки самообладания и боясь сделать больно.

Силавия издала тихий стон, ощутив себя в сладком капкане. Заметив, что Джастин всё ещё колеблется, вновь перехватила инициативу, опустив свои руки вниз и начав освобождать его от рубахи. Она не давала ему думать ни о чем другом, продолжая страстные поцелуи.

Когда руки эльфийки коснулись голой кожи на живота Джастина, остатки выдержки его покинули. Мыслей не было. Осталось лишь желание соединиться с любимой. Он немного развернулся, желая занять более устойчивое положение, совершенно забыв о находящемся рядом с ними клавикорде. Бедра эльфийки, уставшей стоять на кончиках пальцев, задели клавиши, и инструмент возмущенно звякнул, не согласный с подобным обращением. Резкий звук на миг остановил обретших друг друга влюбленный и они, встретившись глазами синхронно прыснули со смеху, будто бы их застали, совершающими невинную глупую шалость.

Как же им не хватало искренней улыбки друг друга! И блеска любимых глаз. Тепла тел и души. Они не стали утруждать себя прогулкой до софы. Слишком долго они были вдали. Ни Силавия, ни Джастин не поняли, кто из них первый повлек другого к полу, да это было и неважно. Устоять было невозможно во всех возможных смыслах. И не было смысла. Наконец, спустя столько лет скорби по утраченных жизнях и изломанных судьбах, они вновь смогли друг друга обрести.

После, изнеможенные и счастливые, они лежали рядом, нежно обнявшись, каждый думая о своем. Джастин вдыхал запах волос Силавии, чувствуя нотки цветочного парфюма и её кожи, и не мог ими надышаться. Силавия же лежала, уткнувшись ему в шею, стараясь запомнить каждый миг блаженства, проведенный вместе.