Несколько раз камин оказывался забитым огромными камнями-пробками, которые, падая, прочно застревали между стенами; эти страшные препятствия приходилось обходить снаружи, обычно с помощью одного или нескольких клиньев Фафхрда, вбитых между камнем-пробкой и стеной, или с помощью якоря, переброшенного через этот камень.

– В свое время Звездная Пристань плакала мельничными жерновами, – отозвался Мышелов об этих гигантских барьерах и, словно ставя точку за этим высказыванием, резко дернулся в сторону с пути просвистевшего рядом камня.

Этот подъем в большинстве случаев был выше сил Хриссы, и Мышелову часто приходилось нести кошку на спине, а иногда ее оставляли на каменной пробке или на одном из редких уступов, где могли уместиться ее лапы, и при первой возможности подтягивали наверх. У Фафхрда и Мышелова было сильное искушение, особенно после того, как они почувствовали себя смертельно усталыми, предоставить Хриссу самой себе, но они не могли забыть, как ее отважный отвлекающий бросок спас их от первой атаки белого червя.

Все это, в особенности преодоление гигантских пробок, приходилось проделывать под ливнем каменных обвалов Звездной Пристани, так что каждая новая пробка над головой была желанным прикрытием до тех пор, пока ее не нужно было обходить. А по временам в камин обрушивались стремительные снежные потоки, порожденные одной из лавин, вечно скатывающихся с тихим шелестом вниз по Северной Косе, – и это была еще одна опасность, против которой следовало принимать меры предосторожности. Ледяная вода стекала время от времени вниз по камину, перчатки и обувь путников промокли, а все опоры становились ненадежными.

Вдобавок ко всему воздух теперь был более разреженным, так что друзьям приходилось чаще останавливаться и, задыхаясь, глубоко втягивать воздух в себя, пока легкие не насыщались. А левая рука Фафхрда начала пухнуть в том месте, где ее коснулся ядовитый гной из клыка лохматого змея. Вскоре северянин с трудом мог согнуть распухшие пальцы, чтобы уцепиться за трещину или веревку. Кроме того, рука чесалась и ныла. Фафхрд то и дело засовывал ее в снег, но и это не приносило облегчения.

Их единственными союзниками в этом крайне тяжелом восхождении были жаркое солнце, подбадривающее своим сиянием и смягчающее все возрастающий холод неподвижного разреженного воздуха, а также трудность и изменчивость самого подъема, которые, по крайней мере, не оставляли времени думать о пустоте вокруг них и под ними. Стылые пустоши казались иным миром, парящим в пространстве совершенно независимо от Звездной Пристани.