Шахматная игра прошла начальную стадию, ходы стали занимать больше времени, и вот Хасьярл со стуком поставил ладью на седьмую линию.

Гваэй мягко заметил:

– Твой воин с башней зашел глубоко на мою территорию, брат. По слухам, ты нанял могучего бойца с севера. С какой целью, хотел бы я знать? В нашем-то окутанном покоем пещерном мире. Может, он что-то вроде живой ладьи?

Он помедлил, неподвижно держа руку над одним из своих коней.

Хасьярл хихикнул:

– А если его задача – перерезать хорошенькие глотки, то тебе-то что до этого! Я не знаю ничего об этом воине-ладье, но говорят – болтовня рабов, без сомнения, – что ты сам привез себе из Ланкмара искусного рубаку. Может, мне стоит назвать его конем?

– Да, в эту игру могут играть двое, – с прозаической философией заметил Гваэй и, подняв коня, мягко, но твердо поставил его на поле.

– Меня ты в это не втянешь! – прорычал Хасьярл. – Тебе не удастся выиграть за счет того, что ты отвлечешь мои мысли.

И, нагнув голову над доской, он вновь погрузился в свои всепоглощающие расчеты.

На заднем плане двигались рабы, проверяя лампы и подливая в них масла. Для того чтобы осветить комнату Совета, требовалось много ламп, поскольку в помещении был низкий потолок с массивными балками, увешанные коврами стены почти не отражали желтые лучи, а мозаичный пол был вытерт бесчисленными шагами прошлого до тусклого великолепия. Эта комната была вырублена в естественной скале; руки давно забытых мастеров установили массивные кипарисовые балки и хитроумно инкрустировали пол. Эти жизнерадостные, поблекшие от времени шпалеры были развешены рабами какого-то из древних властелинов Квармалла, захватившего проходивший мимо караван; таким же образом попали сюда все остальные богатые украшения. Шахматы и кресла, покрытые резьбой цоколи ламп и масло, питающее фитили, и рабы, присматривающие за ними, – все это была добыча. Добыча многих прошедших поколений, когда властители Квармалла грабили страну вдоль и поперек и брали свою долю с каждого проходящего каравана.

* * *

Высоко над той теплой, роскошно обставленной комнатой, где Гваэй и Хасьярл играли в шахматы, владыка Квармалла закончил последние расчеты, которые должны были завершить его гороскоп. Тяжелые кожаные занавеси закрывали теперь звезды, только что смотревшие вниз и дарившие свое благословение или предвещавшие судьбу. Единственным светом в заполненной инструментами комнате был крошечный огонек тонкой восковой свечки. Обычай требовал, чтобы окончательный гороскоп был прочитан при таком скудном освещении, и Квармалю приходилось напрягать даже свое острое зрение, чтобы правильно разглядеть Знаки и Дома.