Флиндах медленно повернулся и исчез в темноте, из которой пришел.

В течение десяти полных ударов сердца Гваэй и Хасьярл сидели неподвижно. Это сообщение прозвучало для обоих как удар грома. Гваэю на секунду захотелось хихикать, как ребенку, который неожиданно избежал наказания и которого вместо этого поощрили; но в тайниках своего мозга он был наполовину убежден, что все это время он знал, каким будет результат гороскопа. Однако он поборол свое ребяческое ликование и сидел молча, с неподвижным взглядом.

Хасьярл, с другой стороны, прореагировал так, как и следовало от него ожидать. Он состроил несколько диковинных гримас и закончил непристойным полузадушенным смешком. Потом он нахмурился и, повернувшись, сказал Гваэю:

– Разве ты не слышал, что сказал Флиндах? Я должен идти и подготовиться!

С этими словами он, пошатываясь, поднялся на ноги, молча зашагал через зал и вышел в широкую сводчатую дверь.

Гваэй остался сидеть еще несколько мгновений, нахмурившись и сосредоточенно сощурив глаза, словно размышляя над какой-то проблемой, для разрешения которой требовались все силы. Внезапно он щелкнул пальцами, сделал знак своим рабам, чтобы они шли вперед, и стал готовиться к возвращению в Нижние Уровни.

* * *

Фафхрд едва успел покинуть Зал Призраков, когда услышал слабое дребезжание и позванивание, какое издают осторожно передвигающиеся вооруженные люди. Его любование прелестями Фриски тут же улетучилось, словно северянина окатили ледяной водой. Он отпрянул в более густую тьму и подслушивал достаточно долго, чтобы выяснить, что это был патруль Хасьярла, охраняющий Верхние Уровни от вторжения из Гваэевых Нижних, а не выслеживающий его и Фриску, как северянин опасался. Потом Фафхрд быстро направился к Хасьярлову Залу Волшебства, испытывая мрачное удовлетворение оттого, что его память на ориентиры и повороты работала, казалось, так же хорошо в лабиринте тоннелей, как на лесных тропах и крутых зигзагообразных горных подъемах.

Странное зрелище, встретившее его, когда он достиг своей цели, заставило остановиться на каменном пороге. Полностью обнаженный Хасьярл стоял по колено в воде в окутанной паром мраморной ванне, сделанной в форме раковины-гребешка; он ругался и поносил людей, заполнявших огромную комнату. А они, все как один – волшебники, офицеры, надсмотрщики, пажи с большими, окаймленными бахромой полотенцами, темно-красными одеждами и другими предметами туалета в руках, – стояли трепетно-неподвижно, с раболепным страхом в глазах. Исключением были только три раба, дрожащими, но ловкими руками намыливающие и поливающие своего хозяина.