Пока он еще раз проверял окончательные результаты, его подвижные губы кривились в презрительной усмешке, в гримасе неудовольствия. Сегодня или завтра, думал он, чувствуя холод в груди. Самое позднее – завтра к вечеру. Да, у него действительно мало времени.

Потом, словно развеселившись какой-то тонкой шуткой, он усмехнулся и кивнул, отчего его костлявая тень чудовищно заколыхалась на занавесях и прорезанной амбразурами стене.

Наконец Квармаль отложил в сторону карандаш и от единственной горящей свечи зажег еще семь, более толстых. Теперь стало светлее, и он заново перечитал гороскоп. На этот раз он никак не выразил свое удовольствие или какие-либо другие эмоции. Он медленно свернул покрытый сложными диаграммами и исписанный пергамент в тонкую трубочку и засунул за пояс, потом, потирая ладони, усмехнулся снова. На столе рядом с ним лежали все ингредиенты, которые требовались для удачи его плана: порошки, масла, тонкие кожи и другие материалы и инструменты.

Время поджимало. Он работал быстро; его сплющенные на концах пальцы совершали чудеса ловкости. Властитель Квармалла не делал ошибок и не мог позволить себе этого.

Через короткое время все было сделано к его удовлетворению. Погасив те свечи, что он зажег последними, Квармаль, владыка Квармалла, расслабленно откинулся назад в кресле и при слабом свете единственной свечи призвал к себе Флиндаха, чтобы можно было огласить гороскоп тем, кто ждал внизу.

По своему обыкновению, Флиндах появился почти сразу же. Он предстал перед своим хозяином, сложив руки на груди и покорно склонив голову. Флиндах никогда не злоупотреблял своим положением. Его фигура была освещена только снизу до пояса, а поверх этого тень скрывала то выражение заинтересованности или скуки, которое могло бы появиться на его отмеченном бородавками и пятнами лице. Подобным же образом было скрыто и изрытое оспинами, но все же более гладкое лицо Квармаля, и только его бледные радужки фосфоресцировали в полумраке, как две миниатюрные луны в темном окровавленном небе.

Словно испытывая Флиндаха или будто увидев его в первый раз, Квармаль медленно поднял взгляд от ступней до лба стоящей перед ним фигуры. И, глядя прямо в затененные глаза Флиндаха, так похожие на его собственные, заговорил:

– О Мастер Магов, в твоей власти оказать мне благодеяние сегодня ночью.

Флиндах хотел было заговорить, но Квармаль поднял руку и быстро продолжил:

– Я наблюдал за тем, как ты из мальчика становишься юношей и из юноши – мужчиной; я питал твои познания в Искусстве, пока они не стали уступать лишь моим собственным. Одна и та же мать выносила нас, хотя я был ее первенцем, а ты – ребенком ее последнего плодородного года; и это родство помогало нам. Твое влияние в Квармалле почти равно моему. Так что я чувствую, что твое усердие и верность заслуживают некоторой награды.