– Ха! Гваэй, было бы весело посмотреть на то, как ты корчишься в пламени. Почти так же весело, как видеть нашего родителя, жестикулирующего после смерти. Иди же быстрей, брат! У тебя еще есть шанс принести себя в жертву и таким образом завоевать славу и бессмертие. – И он захихикал, брызгая слюной.

Гваэй только что сделал неприметный знак стоящему рядом пажу, и юноша заторопился прочь. Молодого властителя Нижних Уровней ничуть не развеселила несвоевременная шутка брата, но, улыбнувшись и пожав плечами, он саркастически ответил:

– Я предпочитаю искать смерть на менее болезненных тропах. Однако идея недурна, я сохраню ее. – Затем внезапно и более глубоким голосом он добавил: – Было бы лучше, если бы мы оба оказались мертворожденными, чем растрачивать наши жизни в бессмысленной ненависти. Я забуду о твоей дурманящей пыли и опийных ураганах и даже о твоем смердящем колдовстве и заключу с тобой договор, о Хасьярл! Клянусь мрачными богами, которые правят под Квармаллским холмом, и Червем, которого я избрал своим знаком, что для моей руки твоя жизнь священна; ни заклятьями, ни сталью, ни ядами я не убью тебя!

Договорив, Гваэй поднялся на ноги и посмотрел прямо в лицо Хасьярлу.

Застигнутый врасплох, Хасьярл пару секунд сидел молча; озадаченное выражение скользнуло по его лицу, потом глумливая усмешка исказила тонкие губы, и они выплюнули в лицо Гваэю:

– Ах так? Ты боишься меня даже больше, чем я думал. Да! И правильно делаешь! Однако кровь вон тех старых обугленных останков течет в жилах у нас обоих, и у меня тоже есть слабость по отношению к моему брату. Да, я заключу с тобой договор, Гваэй! Клянусь Древнейшими, что плавают в не знающих света глубинах, и Кулаком – моим символом, что твоя жизнь священна – пока я не выдавлю ее из тебя!

И с финальным злорадным смешком Хасьярл, как уродливый облезший горностай, сполз со своего стула и скрылся.

Гваэй тихо стоял, прислушиваясь, глядя на то пространство, которое только что занимал Хасьярл; потом, убедившись, что его брат действительно ушел, он крепко ударил себя по бедрам, скорчился в конвульсиях беззвучного смеха и задыхающимся голосом сказал, не обращаясь ни к кому в особенности:

– Даже самого хитрого зайца можно поймать в простой силок, – и, все еще улыбаясь, повернулся, чтобы посмотреть на пляшущее пламя.

Пестрые группы людей медленно втянулись в те ворота, из которых недавно вышли, и двор снова опустел, не считая тех рабов и жрецов, чьи обязанности задерживали их здесь.

Гваэй некоторое время наблюдал за происходящим, потом тоже проскользнул с балкона во внутреннее помещение. Слабая улыбка все еще держалась в уголках его губ, словно какая-то приятная шутка все еще вертелась в уме принца.