* * *

«…И кровью того, на коего взирать приносит Смерть…» – так звучно и нараспев читал Мышелов, закрыв глаза и протянув вперед руки. Он произносил заклятие, которое было подарено ему Шильбой Безглазоликим и должно было уничтожить всех волшебников ниже Первого Ранга на неопределенном расстоянии от места, где заклинание произносили; можно было надеяться, что уж на несколько-то миль его хватит – чтобы стереть в порошок колдунов Хасьярла.

Работало Великое Заклинание или нет – в самой глубине души Мышелов сильно сомневался, что оно сработает, – но он был очень доволен устроенным им представлением. Мышелов не думал, что даже сам Шильба мог бы сделать лучше. Какие великолепные звуки, исходящие из глубины груди! Даже Фафхрд никогда не слышал, чтобы его друг так декламировал.

Мышелову очень хотелось открыть глаза хоть на минуточку, чтобы отметить тот эффект, который его представление произвело на Гваэевых магов (он был уверен, что они глазеют на него с разинутыми ртами, несмотря на все свое чванливое хвастовство), но в этом пункте наставления Шильбы были тверже адаманта: плотно закрыть глаза, пока произносятся последние строки рун и великие запретные слова; стоит моргнуть хоть самую чуточку, и Великое Заклинание будет сведено к нулю. По-видимому, предполагалось, что у магов не должно быть ни тщеславия, ни любопытства, – вот занудство!

Внезапно Мышелов почувствовал в темноте своего сознания контакт с другой, большей темнотой, злобной и могущественной темнотой, одно отсутствие которой уже создает свет. Мышелов содрогнулся. Волосы зашевелились на его голове. Капельки холодного пота начали покалывать лицо. Мышелов чуть было не начал заикаться в середине слова «слюэрисофнак». Но, собрав всю свою волю, он договорил его без запинки.

Когда последнее эхо его голоса перестало скакать между полом и куполом потолка, Мышелов чуть приоткрыл один глаз и потихоньку огляделся.

Один взгляд, и второй его глаз распахнулся во всю ширь. Мышелов был слишком потрясен, чтобы говорить.

И с кем бы он заговорил, если бы не был так потрясен, – это тоже был вопрос.

За длинным столом, у которого он стоял, не было вообще никого. Там, где всего несколько мгновений назад сидели одиннадцать самых великих магов Квармалла – волшебники Первого Ранга, как поклялся каждый на своей черной Магической Книге, – было только пустое пространство.

Мышелов тихо позвал их. Было вполне возможно, что эти провинциальные ребята перепугались величия темных речей Ланкмара и заползли под стол. Однако ответа не последовало.

Мышелов позвал громче. Но слышен был только неумолчный гул вентиляторов, хоть и едва более уловимый после четырех дней, в течение которых Мышелов его слышал, чем журчание его собственной крови. Мышелов пожал плечами, опустился в свое кресло и пробормотал: