– Если эти старые болваны с хитрыми лицами сбежали, то что дальше? Предположить, что все оруженосцы Гваэя тоже удерут?

Начиная планировать в уме, какую стратегию изображения легкомысленного ничтожества ему следует выбрать, если это действительно произошло, Мышелов угрюмо глянул на широкое кресло с высокой спинкой, которое стояло рядом и в котором раньше сидел самый смелый с виду архимаг Гваэя. На кресле лежала только слегка скомканная белая набедренная повязка, но в ней было нечто, заставившее Мышелова застыть. Небольшая кучка пушистой серой пыли – и все.

Мышелов тихо присвистнул сквозь зубы и приподнялся, чтобы получше разглядеть остальные кресла. На каждом из них лежало одно и то же: чистая набедренная повязка, слегка смятая, словно ее недолго носили, и внутри – маленькая горка сероватого порошка.

На другом конце длинного стола одна из черных шашек, стоящая ребром, медленно скатилась с доски для мысленной игры и с тихим «тук» ударилась о пол. Для Мышелова это прозвучало как самый последний звук в мире.

Он очень спокойно встал и бесшумно направился в своих сапогах из крысиной кожи к ближайшему арочному проему, который задернул плотными занавесами перед тем, как произнести Великое Заклинание. Мышелов спрашивал себя, на каком же расстоянии действовало это заклинание и где все-таки оно остановилось, если остановилось вообще. Предположим, например, что Шильба недооценил его силу и оно уничтожило не только волшебников, но и…

Мышелов помедлил перед занавесами и бросил еще один, последний, взгляд через плечо. Потом пожал плечами, поправил пояс с мечом и, ухмыляясь гораздо более храбро, чем чувствовал себя, сказал в пространство:

– Но ведь они же уверяли, что они – самые-самые великие волшебники!

Он протянул руку к тяжелым занавесам, и в этот момент тот дрогнул и закачался. Мышелов застыл на месте с бешено колотящимся сердцем. Потом занавесы чуть раздвинулись, и в образовавшуюся щель просунулось оживленное лицо Ививис с широко раскрытыми от возбуждения и любопытства глазами.

– Ну что, твое Великое Заклинание сработало, Мышелов? – затаив дыхание, спросила она.

Он позволил своему собственному дыханию вырваться вздохом облегчения.

– По крайней мере ты его пережила, – сказал он и притянул девушку к себе.

Ощущать ее стройное тело прижатым к себе было очень приятно. Правда, в этот миг Мышелов приветствовал бы присутствие почти любого живого существа, но то, что это оказалась Ививис, было благом, которое он не мог не оценить.

– Дорогая, – искренне сказал он, – мне казалось, что я, возможно, последний оставшийся в живых человек на Земле. Но теперь…