- Глянь-ка, Агафон, чего нашёл. Ну теперича всё.

  Теперь Нина - и я, естественно, - видели двоих дюжих мужиков. Оба в белых военных полушубках, не иначе сняли с наших бойцов или из захваченного склада смародёрили, в треухах. На рукавах - белые на белом - повязки. Полицаи это, в разведшколе ещё говорили, "ополчение". Немцы таких где могут набирают себе в помощь из бандитов бывших, политических, всяких обиженных советской властью.

  - Да и так всё, - прогудел этот самый Агафон. Вытер зачем-то варежкой усы, потом коротко, без замаха, ударил Нину в солнечное сплетение.

  Боль была адская. Если бы я мог кричать - я бы орал. А она молчала, только согнулась вся, словно свернулась клубком, и повисла на руках второго ополченца.

  И ведь это не немцы. Это русские - такие же, как сама Нина, товарищ Борисоглебская, как я или ещё сто миллионов по всей стране.

  - Не убей дуру. Герр капитан велел ловить и к нему, они сами разберутся.