Переводчик, суетливо придерживая полы шубы, по-бабьи взвизгнул и пинком выбил табурет из-под ног Нины.

  Не было страха.

  Не было боли.

  Только одна мысль сверкнула перед тем, как с тихим хрустом сломались шейные позвонки: мало сделано, товарищи. Надо гораздо больше.

  Потом я словно угодил с размаху в костёр, не в состоянии оставаться внутри мёртвого тела. Рваное пламя жуткого зеленоватого цвета посекло меня, выплеснулось изнутри, словно фонтан, норовя поджечь всё кругом.

  Это была даже не боль - именно это и была смерть, я теперь знал, какая она. Каждая клетка организма вспыхнула, лопнула, теряя форму и содержание. Я весь превратился в один большой факел, которому ещё гореть и гореть.

  - Я отомщу! - кричал этот огонь. Самому себе, привидевшимся немцам и предателям, мне, генералу, профессору, всему свету - я не знаю.