Мы вихрем влетели в лес. Я на ходу спрыгнул с Рудо и бегом кинулся в чащу, туда, где Смарагдель вырастил шатёр из веток. Продрался, исцарапав руки и лицо в лозах куманики, и вывалился на поляну.

Первым я увидел Шаньгу. Медвежонок с недовольным видом копошился в земле, разгребая носом снег. Ему бы в спячку залечь, как всем лесным хозяевам, кроме одного. Кроме отца моего. Но чего-то всё бродил, может, тоже чувствовал, что с Огарьком что-то не то.

На ходу потрепав Шаньгу по загривку, я с колотящимся сердцем заглянул в шатёр. Жив или нет?

Огарёк сидел на своём моховом ложе и вертел в руках несколько тонких прутьев, со скуки решив сплести не то венок, не то корзинку. По его виду я понял: хоть каплю, а принёс Смарагдель водицы, ослушался меня. Я замер, не зная, что и сказать. Мороза я больше не чувствовал.

Жёлтые глаза расширились, и мне показалось, что стали влажными. Огарёк привстал и тут же сел обратно, охнув, схватился за грудь.

– Сиди! – приказал я, шагнул к нему и сел рядом на мох. – Живой.

– И ты, – вымолвил он.

Мы обнялись. Огарёк уткнулся лицом мне в грудь и долго молчал, только худые плечи подрагивали мелко. Я перебирал его волосы и понимал: сейчас всё так, как должно быть.

Мы не стали объясняться. Я не сказал, что простил. И не просил прощения за все злые слова, которые говорил без умысла, просто потому, что таким всегда был – чёрствым, наверное.

Я снял с шеи свой камень, который надел обратно сразу же, в трактире, когда мы закончили с безликими. Снял и надел на Огарька. Он поднял голову и изумлённо тронул камень.

– Кречет, что ты…

– От Мори защитит. Ещё не хватало лечить тебя. Нечистецкая вода её не берёт, только камни.

Огарёк серьёзно кивнул и спрятал камень под рубаху.

– Отдам, когда поветрие уйдёт.

Я ухмыльнулся, глядя на его смущённое и удивлённое лицо, зардевшееся от гордости.

– Носи уж. Есть у меня другой.

Я ведь забрал камень, который нашёл на стойбище. Пусть не такой сильный, не багряный, а на первое время мне хватит, потом попрошу Тиненя новый достать, если будет в том нужда. Я встал и вышел из шатра, оставив Огарька самому додумывать, что значат мои слова. На поляне Шаньга возился с Рудо, принимая его, наверное, за старшего собрата-медведя. Из-за деревьев выступил Смарагдель с дымящейся кружкой в руке и приветственно кивнул мне.

– Следил за твоим птенцом, как ты и велел, Лерис. Ты доволен?

– Доволен. Но лесной воды я не велел ему давать.

Смарагдель развёл руками.