– Вот. У меня была невеста, Лерис. Милита. Так я узнал, что Морь не щадит даже красивых девушек. Она заболела, и всё, что я тогда мог, – это смотреть, как она сперва сходит с ума, перестаёт узнавать меня, а потом покрывается кровоточащими язвами. Я побежал к отцу.

– Что, прямо к Тиненю? Знал, выходит, что ты подменыш? – не поверил я.

– Знал всегда. Моя мать никогда не скрывала, что у неё была любовь с водяным. Когда она понесла, отец сказал, что оставит ей ребёнка, но взамен она должна будет принести чистокровного человеческого младенца. Она и принесла: украла новорождённого у своей сестры. Тинень сделал его водяницей, а мне позволил жить среди людей. Вот, о Мори я говорил, вообще-то. Отец дал мне несколько камней со дна озера и посоветовал растереть в порошок. Сказал, в них – чистая сила нечистецей, а нечистеца никогда не возьмёт людская хворь.

Когда я добрался назад с камнями, моя Милита уже умерла. Вместе с ней – ещё полдеревни. И моя мать. Я не успел помочь им, зато помог тем, кто ещё был жив, но уже заразился.

Камни правда сработали. А скоро вспышка Мори угасла сама собой, будто кто-то большой и сильный прогнал её.

Дальше ты знаешь. Выживших, награждённых отметинами, отовсюду гнали, боясь новой вспышки. Я мечтал сбежать со скоморохами, а моя Милита пела в деревенском театре, а когда заболела, ей сказали, чтобы не возвращалась, даже если выживет. И глядя на всех меченых, кто лишился крова, работы и всего, из чего состояла их жизнь, я вспоминал Милиту. Вспоминал, как она пела и как хотела жить. Я подумал, что эти люди могли бы начать что-то новое. Могли бы даже стать полезными, подарить другим то, чего никогда раньше не было. Те, кто отболел Морью в самом начале вспышки, не заболевали позднее – значит, меченые не разносили болезнь, они только носили на себе вечные напоминания о ней. Я пытался собрать их вместе, но меченые не верили мне – юнцу, не познавшему Мори. Я хотел сплотить их в ватаги, хотел, чтобы они были вместе, помогали друг другу и доказали всем Княжествам, что не стоит ими пренебрегать. Тогда-то я и придумал маску и перчатки: прикинулся изуродованным, чтобы меченые принимали меня за своего.

Первой за мной пошла старая Сплюха. Ей было всё равно, меченый я или нет: я обещал ей новую жизнь и заработок, и она поверила. А другим я не открывался. Снимал маску только тогда, когда был один. Научился есть в маске, осторожно просовывая пищу в прорезь для рта. Я дорожил их верой. И не хотел её терять.

Ты, наверное, слышал про богатства гильдии Шутов. Так это правда: со временем мне удалось достичь всего, что я хотел. Что хотела бы Милита.