Он замолчал, а когда я никак не отреагировала, продолжил:

– К счастью, она была сотрудником кураториума, иначе я никогда не нашел бы ее так быстро.

– Да, – беззвучно прошептала я. – К счастью.

Бэйл вздохнул:

– Я думал, что это знак того, что я поступил правильно.

– Правильно. Ну, конечно. Ты просто перенес меня в другое время и тут же исчез! Звучит великолепно.

– Если бы я остался, Хоторн продолжил бы гонять меня во времени. Я как раз завершил рифтовую линию до двадцатого года и не мог вечно скрывать это от него. Ты видела, что он со мной сделал. А тогда я был всего лишь мальчиком. Он мог бы любым способом достать из меня эту информацию. Если бы я остался, он узнал бы, что такое вихрь-прародитель. Что ты…

Он остановился, уставившись в пустоту.

– Хоторн никогда не оставил бы тебя в покое. Он поставил бы тебя на мое место и начал бы гонять во времени. А твоя тетя…

– Моя троюродная сестра, – прошептала я.

– Я знал, что с ней тебе будет лучше. Я был ребенком, Элейн, чуть старше тебя, и думал, что ты сможешь вырасти нормально, вести нормальную жизнь и, по возможности, навсегда остаться в безопасности. Я просто хотел сделать так, чтобы он не нашел тебя. – Бэйл фыркнул. – Но, к сожалению, я не думал, что ты можешь стать вихревым бегуном. Что было ужасно глупо с моей стороны, потому что у тебя конечно же это должно было здорово получиться.

Я моргнула, чтобы смахнуть слезы, и посмотрела в небо, окрашенное оранжевым цветом. Часть меня хотела верить в то, что я могу проснуться в любой момент. Что все происходящее – ненастоящее. Но солнце упорно двигалось по своему маршруту, и с каждым часом этот кошмар становился все более реальным.

Мои мысли ходили по кругу. И каждый раз они заканчивались на Лис.

Тогда, в первые несколько недель, что я жила с ней, я не чувствовала себя в безопасности. Транспортеры пугали меня, я не знала, что такое детектор. Лис каждый раз успокаивала меня. Она говорила, что так происходило со всеми, кто жил в небезопасных районах, и что я быстро к этому привыкну. Так и произошло…

Но это была только половина правды.

Я подтянула к себе обе ноги, развивая эту мысль. Меня снова накрыла пустота. Пустота и глубокое, глубокое недоверие.