Он указал вниз.

На площади, выложенной яркими мозаичными камнями, было много людей. Они столпились вокруг памятника какому-то мужчине верхом на коне. Змеилась какая-то очередь.

Сначала я не заметила ничего необычного. И только когда Бэйл вытянул руку и направил указательный палец куда-то вдаль, я проследила взглядом и увидела.

В очереди стояли не только люди, но и мутанты. У них с собой была еда, одежда, напитки. У некоторых на груди был символ «Красной бури».

Я наблюдала, как мальчик-грундер играл в догонялки с девочкой. Неподалеку солдат из «Красной бури» и двое мужчин несли несколько канистр с водой в сторону жилых домов.

– Они помогают друг другу, – сказал Бэйл. – То же самое происходит в Сиднее, Москве, Гонконге, Токио, Мехико… повсюду. В каждом городе я видел, как люди из «Красной бури» приходили в людские районы, чтобы помочь. Те, кто действительно верит в то, чего хочет Хоторн, составляют лишь малую часть «Красной бури». Но многие не хотят войны.

Я отпустила Бэйла и сделала несколько шагов по краю крыши. Внизу сидели двое пожилых мужчин – человек и вирблер, – судя по всему, они играли в какую-то игру с деактивированными сенсорами. У вирблера на груди также был символ «Красной бури».

Бэйл снова взял меня за руку и пристально посмотрел на меня:

– Когда мы с тобой открывали зоны, это повлекло за собой не только плохое. Возникло и кое-что хорошее, возникло ощущение… что этот мир принадлежит всем нам.

Я снова посмотрела вниз. Приятно было видеть то, что происходило здесь, но я вспомнила и то, как мутанты в Сан-Паулу ликовали, когда взрывались здания кураториума.

– Не знаю, могу ли я еще в это верить.

– Есть целые города, Элейн. Такие, как Санктум. Повсюду. Люди и мутанты. Вместе.

– Но что это меняет? Слишком мало тех, кто разделяет наше видение. Большинство на нашей и на их стороне слишком разгневаны, слишком обижены, чтобы…

– Это меняет все, – перебил меня Бэйл. – «Красная буря» – это всего лишь конструкция. Убежище для тех, кто чувствует, что их бросили люди. Мы все еще можем достучаться до этих мутантов. Мир давно жаждет свободы – и это не то, что обещает Хоторн. Это – настоящая свобода.

Он положил руку мне на щеку и посмотрел на меня с той робкой надеждой, с какой он смотрел на меня во время Праздника возрождения. Тогда мы стояли под листвой Дерева собраний, и я должна была решить, доверять ему или нет.

– И за тобой, – произнес Бэйл, – за тобой они последуют, чтобы получить эту свободу.

– За мной?