Я не принадлежу этому времени.

Если бы ты знала, что я натворила, стала бы ты любить меня, как раньше?

Лис продолжала ругаться, и я кивала в подходящие, как мне казалось, моменты. Однако при этом я ощущала себя птенцом кукушки, которого навязали Лис без ее согласия. И я понятия не имела, когда или как я скажу ей об этом и… скажу ли вообще.

Я поймала взгляд Бэйла со стороны. Два врача, которые вошли вслед за Гилбертом, немедленно взяли у него кровь и проанализировали ее с помощью небольшого аппарата. Я не услышала точного результата, но увидела по их лицам, что они сильно впечатлены. Один из врачей до сих пор переводил свой взгляд, полный недоверия, с Бэйла на экран аппарата, который подтвердил то, что я уже знала: в теле Бэйла больше не было препарата. Он наконец прошел этап отвыкания. И он выжил.

– Я готов, – сказал Бэйл. – Мы можем начать. Я расскажу вам все, что помню.

– Разве тебе не следует отдохнуть? – спросил Робур.

– Нет, – покачал головой Бэйл. – У меня все хорошо. Мы и так потеряли много времени.

На лице Гилберта появилось выражение благодарности. Последнее, чего он хотел бы, – это снова спорить с Робуром.

– Совет готов. Наша самая большая проблема – новый воздушный город Хоторна, с помощью которого он начнет атаку на Нью-Йорк. Мы подготовили несколько вопросов, которые…

Бэйл поднял руку:

– Не нужно. Я знаю эти вопросы. Полагаю, самый важный из них о новом оружии.

По моей спине пробежала дрожь. Он все это помнил? Это означало, что он помнил и о вспышках гнева, следовавших за вопросами.

Гилберт кивнул:

– Очень хорошо. Сегодня утром мы получили подробный план воздушного города. Может быть, это поможет тебе вспомнить.

План?

– Откуда? – спросила я.