– Ты кто? – спросила Мэриэтт.

– Здравствуй, Мэриэтт, – ответил старик. – Называй меня Ричард, так будет проще. Вообще-то, я твой дедушка – отец твоего папы.

Мэриэтт призадумалась, переваривая это сообщение. Неизвестно почему, но она сразу поверила незнакомцу, сомнения ее были другого рода.

– Папа сказал, что ты злодей.

Дедушка сокрушенно поднял брови смешным уголком, собрав кожу на лбу в глубокие морщины, и печально кивнул:

– Да, наверное, он был прав – я и есть злодей.

– Он сказал: «Надо было убить его, и пусть моей желчью склеили бы щит Джан-бен-Джана».

Дедушка пожал плечами. Губы он держал так, словно вот-вот собирался произнести: «О-о-о-о-о-о-о», и, когда говорил, нижняя губа шевелилась особенно выразительно.

– Возможно… Не знаю, помогло бы ли это.

– Ты не похож на злодея.

– Ну, тут уж я поделать ничего не могу. Мэриэтт, может быть, ты впустишь меня, а там уж мы обсудим, какой я злодей?

Вытирая руки полотенцем, из кухни вышла бабушка:

– Мэрти, с кем ты там разговариваешь? Боже мой, Ричард! Вы снова в наших краях? Надолго?

– Здравствуйте, Барбара, – кивнул дедушка, заходя. – Да, у меня здесь дела, филиал кафедры, но главное, я хотел увидеть Мэриэтт.

– С удовольствием предложу вам чашку чая, но Мэриэтт скоро уходить – у них сегодня детский праздник.

– Как же, как же, – невозмутимо отозвался дедушка, – день рождения у Кольриджей, я только что видел фонарики, когда проезжал. Мэриэтт, если ты не против, я тебя подвезу.

Но Мэриэтт насупленно продолжила свой допрос:

– Почему ты не был здесь, когда умер папа?

Ричард вздохнул:

– Я знаю, что виноват. Но я был в очень дальних странах и никак не мог приехать.