Наверное, целую минуту они молча смотрели друг на друга, и, по правде сказать, эта минута все и решила, и самой своей продолжительностью тут же стала частью такой же старой, как само человечество, игры, ибо в нашем мире пока что невозможно обойтись без предисловий. Предисловие же, нежданно для обоих, практически полностью воспроизвело сцену из классики. Первым начал парень с античной внешностью:

Мэриэтт изумленно посмотрела на него, потом лукаво улыбнулась и ответила:

– Странник, конечно, твой род знаменит, ты, я вижу, разумен…

Тут настала очередь изумляться красавцу с древнеарийским уклоном:

– Нет! Быть не может! – закричал он с восторгом. – Только не говори, что читала Гомера! Или что читала в оригинале!

– Нет, не читала, – со вздохом признала Мэриэтт. – Тем более в оригинале. Разве что какой-то кусочек из «Илиады», в школе… не помню.

– Замечательно, – снова обрадовался парень. – Я знаю, ты Мэриэтт. Ты похожа на русалку. Привет! Я Салли. Слушай, залезай ко мне сюда, а то я тут прикован – что-то вроде Прометея.

– У русалок глаза зеленые, – строго ответила Мэриэтт, но послушно поднялась по лестнице и присела на пупырчатый кофр с надписью «Hitachi». – А где Мэтт?

– Да бог с ним, с Мэттом, скоро придет, – отозвался неуемный Салли, не отрывая от нее глаз. – А вот скажи – ты не из какой-нибудь ужасно враждебной байкерской группировки? Не из «Арлингтонской десятки»? Скажем, дочь вождя их клана?

– То есть ты хочешь услышать от меня другую цитату? «Смерть ждет тебя, когда хоть кто-нибудь тебя здесь встретит из моих родных»? Какой романтизм.

Салли кивнул.

– «В твоих глазах страшнее мне опасность, чем в двадцати мечах…» А чем плоха романтика? Я, между прочим, художник – по крайней мере, на ближайшие полгода, – видишь, крышу разбираю?

– Конечно, все художники только и делают, что срывают крыши.

– Нужен свет! Здесь будет стекло – Мэтт разрешил мне использовать второй этаж под мастерскую. Представь, мансарда – как в Париже, Монмартр, легендарные времена, угар богемы, все такое…

– А почему ты художник только на полгода?

– У меня сейчас есть деньги. Выступал в мотошоу – знаешь, всякие там прыжки, акробатика, все такое – и заработал. К тому же мой друг – он погиб, грустная история, – короче, выяснилось, что он оставил мне все, что у него было. Я никак не ожидал… Словом, теперь полгода могу не думать о заработке и проделать один эксперимент – давно мечтал…

– А что потом, когда деньги кончатся?

Салли пожал плечами.

– Есть один заказ – на иллюстрации. Так, ерундовина, но хорошему человеку не хочется отказывать. Набросаю, покажу, может, что-то и получится. Да разные есть идеи…