Но главным все же была притягивавшая ее атмосфера байкерского сообщества, родства душ мотоциклетного братства, уважительного признания ее своей людьми в кожаных куртках, без различия пола и возраста поклоняющихся одному богу – скорости.

Естественно, ей захотелось собственного железного коня. Джулианна встала насмерть, Клэнси дипломатично пожимал плечами. Вопрос разрешил Ричард – на день рождения Мэриэтт обнаружила в гараже «дома над озером» роскошный BMW с футуристическими изгибами жабр кокона-обтекателя.

– Будешь ездить в Принстон-Плейнсборо, – без всяких эмоций объявил прибывший по такому случаю, как обычно, неизвестно откуда, заведующий стэнфордской кафедрой, предлагая всем окружающим молча смириться с его волей, что те с успехом и проделали. Мэриэтт с восторгом влилась в бурливое варево байкерского сообщества.

* * *

И вот наконец произошло неизбежное.

Мэтт сказал:

– Тут приедет один парень, Замшевый Салли, самый молодой чемпион Грэйвсендской стенки, мы с ним вместе когда-то работали у Мартина Бейкера, а теперь он художник, хочет арендовать у меня верхний этаж под мастерскую. Я для него собрал «Тарантула» – редкий движок, харлеевский «оппозит», их больше не выпускают… Мощность, как у черта…

Мэриэтт не верила ни в какую мистику, но в тот момент у нее внутри что-то дрогнуло. Годы ее учебы, годы взросления прошли без серьезных увлечений, но тут ее души коснулось Предчувствие. Тот самый ангел, что на ступенях полицейского участка некогда явился Джулианне, недоступными для взора крылами осенил ее дочь.

Стояла благоуханная весна, перед домом и на задворках бушевала сирень, в сквере и в парке через дорогу все цвело. Посреди мастерской возвышался громадный страшный мотоцикл. Насколько мэриэттовский «БМВ» обтекаем и изящен, настолько же этот дракон был хищен, угловат, раскорячен и громоздок, чудище с двухъярусными глушителями. «Харлеевский» купаж, явная работа Мэтта. Странный V-образный двигатель с развалом до предельной плоскости. У Мэриэтт внутри почему-то похолодело – неведомо как, она вдруг поняла, что перед ней легендарный «Тарантул» – вот оно что, пожаловал знаменитый Замшевый Салли!

Рядом, в тележке, уютно пристроились два баллона – белый и голубой, и перекрученные шланги от них уходили прямо сквозь крышу. Впрочем, крыши-то как раз и не было, точнее, половины ее, вместо нее в небо уходила лестница, и на этой лестнице сидел парень и газовой горелкой варил металлическую раму, подвешенную, похоже, прямо в воздухе. Сварка шипела и фыркала, Мэриэтт смотрела с изумлением на эти удивительные перемены, парень каким-то образом почувствовал ее присутствие, погасил свой огнемет и сдвинул на лоб защитные очки. Боже, до чего же он оказался хорош! Сердце Мэриэтт ухнуло в бездну. Вьющиеся русые волосы до плеч, красоты такой, что ни в сказке сказать, ни пером описать (кажется, это и называется «цвета спелой ржи» – Мэриэтт в жизни не видала ржи ни в каком состоянии), голубые глаза, прямой нос – прямо древний бог с картинки. Очки торчали над головой, как веселые рожки.