– Это двигатель, моя идея. Я ведь еще учусь в Массачусетском технологическом. Есть еще аккумулятор и даже генератор… Если не выйдет с живописью – подамся в Нью-Йорк, попробую продать их «Мартину Бейкеру» – вместе с собой. Видишь, как меня швыряет? Мэриэтт, я ищу себя, человеку отпущено мало времени…

– Ты мятежный дух, – заметила Мэриэтт. – Почему ты перестал меня обнимать?

– Ты уже определилась, ты нашла себя в жизни, в этой своей медицине, тебе повезло. Я тоже хочу этого, хочу стабильности, хочу семью, но начинаю бояться, что мне так и суждено болтаться без руля и без ветрил, и это однажды может плохо закончиться, и я боюсь за тебя, потому что как-то так вышло, что без тебя я своей жизни уже не представляю.

– Как приятно слышать, – прошептала Мэриэтт.

И они вновь набросились друг на друга с прежним пылом.

– Я начинаю понимать, почему считается, что любовь пахнет смертью. Неожиданное чувство… Мэриэтт, ведь мы можем погибнуть.

– Ну и пусть. Зато будем вместе.

Несмотря на всю странность разговора, Мэриэтт нравилось его направление.

Неизвестно, чем бы закончилась эта беседа (а может быть, даже очень хорошо известно), но тут вдруг, очень некстати, появился Мэтт – благодаря минимализму устройства лестницы его голова показалась прямо из пола.

– Откуда льет? – жизнерадостно закричал он. – Эге, да на вас сухой нитки нет! Срочно надо выпить, не то простудитесь!

Мэриэтт пришлось познакомиться с муками ревности. У античного красавца Салли отбоя от девчонок не было, хотя по байкерским меркам ему не хватало брутальности – еще большим успехом пользовался его бритоголовый соперник Реджи Барк со зверской рожей, – однако романтический облик Салли вкупе с присущей долей таинственности обеспечивал зашкаливающий градус женского внимания. Сердце у Мэриэтт сжималось, и пару раз по зловещему анонимному звонку она все бросала в лаборатории, прилетала в мастерскую, и растерянный Мэтт становился свидетелем весьма драматичных объяснений. Завершались они, впрочем, вполне благополучным, хотя и не менее бурным финалом, заставлявшим смущенного механика, покашливая, удаляться за стенды или спускаться на нижний этаж.

Еще Мэриэтт терзали ужасные сомнения, которыми она делилась с зеркалом в ванной. Понравится ли она Салли как женщина? Сможет ли она в постели дать ему то, что он захочет? Говорят, бывают ужасные случаи, и у людей все распадается…

Однако ни до чего серьезного дело у них пока не доходило – бог знает почему, ни клокочущий страстями Салли, ни вдумчивая Мэриэтт не решались переступить черту. А там подошло время ехать в Нью-Йорк, на выставку Климта. Перед отъездом Джулианна, все это время философски созерцавшая их безумства, сказала: «Как вдвоем уехали, так уж постарайтесь вдвоем и вернуться».