Вдобавок ко всему прочему, в условиях подобного экстрима человечество, по своему милому обыкновению, собиралось еще и воевать. Специализация – штука полезная, но малорентабельная, и иной раз не худо иметь машину, на которой можно успешно сражаться как при плюс, так и при минус ста по Цельсию.

Обычно на какую-нибудь не слишком гостеприимную планету для начала сбрасывался эмбриоконтейнер, который сам собой, за счет заложенных в нем ресурсов, выстраивал жилой купол, прочность стен которого обеспечивала некоему коллективу первопроходцев необходимое время, чтобы собраться с мыслями. Но эмбриомеханика – удовольствие дорогое, а военная эмбриомеханика – дорогое чрезвычайно. Никакому, даже самому расточительному военному бюджету было не под силу постоянно выбрасывать миллионы и миллионы на одноразовые фортеции, которые то ли еще пригодятся, то ли нет. Сначала надо бы разобраться в обстановке, уточнить картину на местности, а для этого специалистам и соответствующему оборудованию – пусть даже в экстренном экспресс-варианте – нужно нечто несокрушимо-универсально-живучее, мобильное и многоразовое.

«Ял-Скевенджер» появился на свет на пике триумфального возвращения прямоточного двигателя, когда ракеты, утратив кавычки, из детского лексикона вновь пришли в космическую технику в ипостаси Д-двигателя с его безмерно возросшей мощью сечения какой-то там единицы ионного потока. Или что-то в этом роде. Этот двигатель успешно и поставили на то, что конструкторы поначалу именовали «ходячим замком Хаула» – такие ассоциации вызывало у них шишковатое сооружение из «эксцентрично совмещенных эллипсоидов» – ничем не прошибаемый воздушный танк-штурмовик, способный вдобавок вместо обычного груза адаптивных кассет с бомбами и ракетами нести или двадцать человек десантников со всем снаряжением, или исследовательскую экспресс-лабораторию с пятью научными сотрудниками-землепроходцами. Экзотичности (а местами и страхолюдности) сооружению добавила пришедшая мода на разнесенность жилых, двигательных и оружейных блоков – невольно вспоминается архитектор Буров, некогда новаторски разделивший в физическом пространстве несущую, теплоизолирующую и декоративную функции стены. Теперь всевозможные пушки-пулеметы-ракетницы переселились в обтекаемые бронеконтейнеры, вынесенные на пилонах изменяемой геометрии. Итоговая конструкция вышла настолько удачной, что выдерживала даже перемену масштаба – редкостный случай в той области техники, где количество и качество связывают очень непростые отношения. Другими словами, можно было строить большие и маленькие «Ялы» (с поправкой на мощность двигателя), и летали они одинаково хорошо.