Кромвель вышел на маршрут вместо бедолаги майора, вытащившего «черную карту» – тот, хотя и будучи ни жив ни мертв, все же пытался остановить боготворимого маршала. Но Дж. Дж. лишь посмеялся своим деревянным смехом – «Молчать, я все еще ваш командующий!» Живучий, как кошка, «Джерри», успешно перенес топорную хирургию, которой подверг его Серебряный Джон, и обомлевшие офицеры, разинув рот, восторженно наблюдали, как лихачит их начальник меж смертоносных небесных камней. Верная гибель, притаившаяся среди астероидов, перестала быть такой уж верной – так «Ял-Скевенджер» в очередной раз сохранил множество жизней, и сегодня на Церере туристам показывают карту движения астероидов, собственноручно начерченную Кромвелем на стене барака и действующую по сию пору. Специальная табличка ограничивает возраст зрителей: красочные пометки и комментарии на схеме говорят о богатстве языка автора, но на детей никак не рассчитаны.

Новое время – новые песни. «Грязная плазма», спасшая Серебряного Джона и его товарищей-каторжан, канула в прошлое. В начале шестидесятых в десантную авиацию пришли силовая механика и трансформеры и начали бойко теснить старину «Джерри». От устаревшей техники принято избавляться, но самые скромные расчеты показывали, что для утилизации чудовищного парка «Ялов» надо создавать целую промышленность, даже если позволить себе такую немыслимую роскошь, как просто пустить их под нож и пресс. Одним из выходов – простым и вполне рентабельным – как раз и оказался тот, с которым столкнулись Диноэл и Володя: основательно выпотрошенный «Ял-Скевенджер» использовался в качестве мобильной бытовки для работы и проживания на планетах с агрессивными средами. Скажем, «Джерри» второй модернизации, с его по сию пору непревзойденной системой защиты, после демонтажа военного и исследовательского оборудования стал романтической самоходной баржей и позволял без усилий разместить от шести до десяти человек во вполне комфортных условиях проживания. Многие «Ялы» вообще превратились в прогулочные яхты, скрыв свою жесткую боевую сущность за инкрустациями, резьбой и всевозможными ухищрениями дизайна.

Конец скучной интерлюдии.

В тесном сером закутке шлюза, среди труб, кабелей, задвижек и заглушек интуиция шепнула Диноэлу: здесь подвох, копай. Он вошел в то, что теперь можно было назвать салоном, и огляделся. Большая двухуровневая комната, убранство богатое, но безликое – диваны, бар, царские ковры, стены с фресками под старину. Он спустился в нижний ярус и оглянулся. Ну конечно, на этот подиум биологи всегда устанавливали свои дополнительные аккумуляторы, генераторы и прочую силовую подпитку.