— Ой. — Ненатуральным голосом сказала я, однако чувствуя внутри себя какую-то цепенящую слабость. — А можно я пойду? Я уже передумала помирать.

— Неееельзяяя, — растягивая слово ответил магистр и ощерился, — все, ведьма. Ты уже здесь. И даже призналась в своих преступлениях. Причем дважды — сначала Рандаргасту, затем мне. По закону мне даже этого хватает, чтобы приговорить тебя к смерти.

— Блин, — убитым голосом пробормотала я, — а ведь я так и не научилась печь оладушки.

Магистр с рычанием снова ударил по столу так, что звук больно отдался у меня в ушах.

— Хватит придуриваться, ведьма, — холодно сказал он, — это тебе не поможет. Завтра состоится королевский суд — но только для проформы. Я уже все решил.

— А как же король? — Вяло спросила я, чувствуя, что от недостатка кислорода все вокруг меня плывет, а перед глазами завертелись черные круги.

— Король сделает то, что ему велит Орден, — магистр Арксан встал и убрал папку в шкаф, — ты слишком многого не знаешь, ведьма.

— Джуди! У меня-таки есть имя. — Слабо запротестовала я.

— Король лишь лицо королевства, настоящие же решения принимает Орден и нет ни единого существа в этом мире, способного оспорить их. — Он склонился к столу и поглядел на меня, затем снова отвесил мне оплеуху — только голова мотнулась и зубы клацнули. — Не падай в обморок, ведьма, никто тебя в темницу на ручках не понесет.

А жаль. Рандаргаст, помнится, не побрезговал именно так и поступить.

Арксан схватил меня за шиворот, вздернул на ноги и принялся толкать перед собой, за дверь и снова по коридорам. Идти было тяжело — я задыхалась, ноги заплетались, в спину мне постоянно прилетали болезненные тычки от психованного магистра, который якобы отвечал за порядок в Ордене. Кто бы только ему самому голову в порядок привел, садисту, властолюбцу и психопату. Хотела бы я быть уверена в том, что все это я переживаю не зря. Нужно лишь немного потерпеть и … я надеюсь, мне удастся удивить этого говнюкоида, уничтожив его драгоценное деревце. Не знаю, правда, как именно я это сделаю. Если на меня во время казни будет надет ошейник, эта операция явно закончится провалом.

Мы долго спускались по длинной крутой лестнице в подвал. Затем Арксан передал меня в руки скучающего стражника, сидящего на лестничной площадке у решетки, что перегораживала следующий лестничный пролет.

— Счастливо обосраться! — Язвительно пожелала я и мстительно улыбнулась, услышав змеиное шипение, которым магистр порадовал меня напоследок. Дяденька явно не любит, когда к нему относятся без пиетета. Даже стражник, угрюмый здоровила, относился ко мне куда спокойнее. Безо всякого рукоприкладства он довел меня до крохотной камеры: темной, сырой и промозгло стылой, молча запер решетку и удалился. Я огляделась и привычно уже попыталась ослабить ошейник. Хоть бы нары какие поставили! Уроды, честное слово! Судя по вон тому тощему мешку, постель мне приготовлена прямо на полу. И мешок этот нисколько не ослаблял невыносимого холода, который проникал до костей, отчего меня вскоре затрясло. Порванная Арксаном блуза совершенно не спасала меня, так что я угрюмо сидела на мешке и весело выстукивала зубами затейливую мелодию. К тому же, мне снова захотелось есть. Ошейник немилосердно стягивал шею и душил. Я прислонилась к стене и отпрянула от нее с легким матерком — она была покрыта ледяной влагой. Скрючившись на мешке так, что заныли ноги и спина, я попыталась заснуть, надеясь, что уже скоро все закончится.