Произнося эти слова, спантийка выглядела еще более мрачной, чем обычно, хотя мне казалось, что такое невозможно.

– Во время войны их было две. Далгата и Беллу. Они были бесподобны. Они рвали кусачих, как мелкую рыбешку. Много раз спасали мне жизнь. Но теперь Беллу мертв, и эта татуировка – его могила.

Она положила руку на левую грудь.

– Его имя означает «красавчик», таким он и был. При ярком свете его черные перья становились такими восхитительно синими, что у меня щемит сердце, когда я думаю о нем. Создателем этих двух птиц, которых я ношу с собой, был маг редкого мастерства, и, что случается еще реже, он не платил дань ни короне, ни Гильдии.

– Ты знакома с этим создателем? – спросил я, заподозрив, что именно к этому она все и вела.

У нее не было привычки говорить о своих птицах, о войне и, что совсем уже непривычно для спантийки, о своих чувствах.

– Я была знакома с ним в Испантии.

Я остолбенел. Великий маг из Молровы, который жил в Испантии? Гальва говорила о Фульвире.

Фульвир Смешиватель.

Фульвир, Связывающий Молнии.

Фульвир, который мог заставить мертвого заговорить.

– Подожди минутку. Ты знакома с драным Фульвиром? Это с ним мы должны встретиться в горах?

– А кто же, по-твоему, начернил Далгату на моей коже? Кто еще способен устроить так, чтобы я смогла вылечить ее, когда она была при смерти?

Гальва оказалась не просто дочерью герцога. Она носила на себе спящие татуировки, начерненные не менее могущественным магом, чем Мертвоножка, чье теплое отношение к спантийке теперь стала куда понятней. У меня от волнения защипало кожу. Фульвир был таким же смешивателем костей, как великий гальт Трясошип, его бывший партнер, с которым они не сошлись во взглядах на то, допустимо ли смешивать кости людей и диких зверей. Трясошип занимался такими опытами, и Рогач – лучшее тому доказательство, но потом пришел к выводу, что они оскорбляют богов, и зарекся когда-либо их повторять.

Фульвир оказался не таким щепетильным.

Помимо других имен, его называли Отцом чудовищ.

Спантийские матери пугали непослушных детей тем, что Фульвир придет за ними и поменяет их головы на вороньи, а ноги – на петушиные. Рассказывали, что его магическая библиотека не имела равных себе в мире людей, и ей завидовали все ведьмы от Голтея до Пигденея. Гальва решила, что мы должны встретиться с этим печально известным магом, а я решил, что украду одну из его книг.

Соляные горы были не такими большими, как Невольничьи дальше на западе. Однако свой проигрыш в высотах и глубинах они сглаживали опасностью. Ослам приходилось несладко, так же как и нам. К примеру, Норригаль временами дремала в седле, а на узких горных тропах это грозило смертью.