Вот тогда все и пошло прахом. Другой кусачий, с длиннющими руками, проскользнул под цепью так далеко, что только ступни ног остались на гоблинской стороне, и вцепился крюком в руку здоровенному парню, обхватившему Малка снизу. Тот завопил и отпустил Малка. По толпе гоблинов пробежала волна, некоторые из них бросили первого сородича и принялись тянуть другого. Все крупные молровяне, кто раньше пытался спасти Малка от ужасной участи, теперь ухватились за уходящего под цепь здоровяка. Кто-то даже прокричал его имя.

Я бросился к Малку, но дорогу мне загородили те, кто спешил помочь своему товарищу. Норригаль достала какой-то пузырек. Но женщина, колотившая ложкой по горшку, ударила ведьмочку этим же горшком и сбила с ног. Потом крикнула что-то по-молровски и показала на цепь. Видимо, магия в этом деле тоже считалась незаконной.

Колени Малка проскользнули над цепью, и он заорал. Гальва все еще держала его за лодыжку, но гоблин выдернул ногу Малка из сапога. Большой молровянин схватил Гальву за ремень и оттащил в сторону. Она с криком набросилась на него и колотила сапогом до тех пор, пока он ее не отпустил.

Тем временем гревичанам удалось выдернуть здоровяка обратно, полностью содрав с него штаны. Державший его гоблин оказался за цепью, сородичи бросили его на произвол судьбы и снова взялись за Малка.

Гальва запустила сапогом в молровянина, выхватила меч и ринулась к цепи, но другие, еще более крепкие гревичане остановили ее, отобрали меч и удерживали до тех пор, пока не стало поздно что-то делать. К их чести, меч они Гальве вернули. К ее чести, она не порубила их этим мечом, только выругалась по-спантийски. Они ответили тем же по-молровски, а потом со смехом отправились разрывать на куски несчастного гоблина.

То, что люди сделали с гоблином, было ничем не лучше того, как кусачие расправились с Малком. На самом деле даже хуже. Малк для них был вкусной пищей. А гоблин для людей – не больше чем кусок дерьма.

Я поднял с земли Норригаль, голова у нее была в крови. Йорбез увела Гальву, которая зачехлила бесполезный теперь меч и прошептала восхваление Костлявой. Она улыбалась, и это поначалу разозлило меня, пока я не вспомнил, что она верила по-настоящему. Она верила, что жизнь – это своего рода девственность, которую нужно защищать до дня свадьбы, а затем с радостью отдать. Наш друг Малк теперь был женат, и они с Далгатой отпразднуют эту свадьбу наедине, весело и приятно, как подобает жениху и невесте. Или, если правы гальты, его увела за собой свирель Самнайра, Повелителя сумерек, чтобы он мог бегать по Холодному лесу таким же свободным от добра и зла, как любой олень.