– Э нет, так не пойдет! – сказал я, поддал ногой глиняную голову, и она покатилась по земле.

Голос Норригаль снова зазвучал изо рта-пупка:

– О-о, какой грязный прием! Ты грязно дерешься, Кинч!

– Ты прав, – сказал я, сбросил ногой голову гомункула с тропинки и услышал ее крик: «И-и-и!» – когда она загромыхала вниз по каменистому склону.

Новые каверзы от этого существа мне были ни к чему, поэтому я сбросил туда же и отвалившуюся ногу.

Гомункул вяло отбивался, мешая мне отрезать его руки, однако без головы он мало чего стоил. Но когда он пытался заплести мне руки и остановить меня, я заметил, что отпечаток моего лица на его груди сделался выпуклым и стал похож на посмертную маску. Глиняное лицо Кинча заговорило моим же собственным голосом:

– Прекрасно, прекрасно.

Я отрезал одну руку, вцепившуюся в мой рукав так, что ее никак было не оторвать, вышвырнул ее с дороги и потянулся за другой, которую существо пыталось спрятать подальше от меня.

– Прекрасно, – опять сказало мое лицо моим голосом, но на этот раз с легким иноземным шипением. – Только ты все равно не получишь ни одной моей книги.

– Не понял, что ты сказал? – спросил я самого себя.

Но глиняное лицо уже изменилось. Теперь это был не я, а человек много старше меня, с глубокими морщинами по углам рта и раскосыми глазами, какие часто можно встретить у бледнокожих ганнов и смуглых молровян. Он опять заговорил, только не моим голосом, а глубоким мелодичным баритоном с густым молровским акцентом:

– Я сказал, что ты не получишь ни одной моей книги, маленький проказливый гальт. Я слышал, как ты задумал стащить ее у меня. Но ведь ты этого не сделаешь, правда?

– Нет! – ответил я. – Нет!

– Хорошо! – сказал он, но глаза на его груди загорелись, словно два уголька, и задымились. – Я не верю тебе.

Он стоял на единственной ноге, пошатываясь и вытянув единственную руку, чтобы сохранить равновесие.

– Ты боишься меня, мальчик? Гальтский мальчик.

Я чуть было не сказал «да», но он вдруг рявкнул с ожесточением:

– Нет! Не оскорбляй меня правдой!

– Ну и хрен с тобой, раз так. Я тебя не боюсь.

– Ты устал? – спросил он.