Никогда прежде я не видел королеву так близко. Путешествуя по гальтским землям, Конмарр Холтийский не снисходил до таких мелких городков, как Плата-Глуррис. А когда он проезжал через Пигденей, что случалось дважды, пока я учился там, у него были причины не брать с собой жену-ганнку. Пигденейская куртизанка Биргита была лучшей во всем Хольте, и никто же не станет приносить свое пиво в таверну, понимаете? А Мирейя оказалась именно такой, какой я представлял королеву. Она была доброжелательна и великодушна и, разумеется, без всяких признаков безумия. Обращаясь к ней, я опустил голову, как вроде бы требовали спантийские обычаи, но она приподняла мой подбородок, чтобы наши взгляды встретились. В Аустриме люди смотрят королям прямо в глаза, как и во всех незатейливых ганнских землях.

Прекрасное лицо Мирейи казалось изможденным, но говорило о крепком здоровье. Седина, инеем мелькавшая в волосах, только подчеркивала их черноту. Глаза, в которые она так настойчиво заставляла меня посмотреть, были ореховыми, как у кошки. Не карие, не голубые и не зеленые, а все это вместе, и ничего в отдельности. Она не говорила ни на холтийском, ни на гальтском, а я знал всего горстку спантийских слов, поэтому Гальва переводила нам снизу.

– Ты можешь говорить с великаншей? – спросила Мирейя.

– У них почти тот же язык, что и у нас.

– Что она тебе поведала?

Я рассказал.

– Король, мой супруг, запретил подданным переходить через Невольничьи горы. Он не убивал и не похищал великанов. Это делали Берущие, чтобы отомстить нам за закрытие Дома Гильдии.

Когда Гальва закончила переводить, королева посмотрела на меня, а потом сказала Гальве несколько слов на спантийском. Гальва ответила, и взгляд Мирейи смягчился.

– Что это значит? – спросил я у воительницы.

– Она хотела узнать, не из Гильдии ли ты. Я сказала, что ты был с ними, но теперь против них. Я ведь права, да?

– Да.

– Это хорошо. Потому что я поклялась смертью.

Королева прошептала что-то в мех с водой, который я ей передал, и у меня от пощипывания магии зашевелились волосы на загривке. Мирейя послала меня обратно вниз – предложить воды умирающей великанше. Она прочитала в моих глазах, что для такого огромного существа воды там осталось на полглотка, и сказала:

– Влей ей прямо в рот. Этого хватит.

Я сделал, как она просила. Великанша не хотела выпускать из рук книгу, но разрешила мне встать на камень рядом с ней и лить воду оттуда. Я горячо надеялся, что ей не придет в голову поступить со мной так же, как с Глубокой Тенью и другими покойниками в желтых балахонах. Стоя так близко к ней, я не был уверен, что успею отскочить, прежде чем она схватит и раздавит меня.