Потом погладил волосы Норригаль.

– Во имя правой сиськи любой из богинь, что здесь произошло? – тяжело дыша, проговорила она по-гальтски.

– Я расскажу вам, – ответила великанша. – Если вы послушаете мою смертную песню.

– Твою смертную песню? – переспросил я.

– Да. Мертвые не могут говорить, пока не получат назад свои языки. Только правдивые могут говорить, и они поют в долине плодов и цветов. Те, кто лжет, уходят без языков в долину дымящихся холмов и мутной воды, охают и стонут там, как израненные звери. Если я спою вам песню Смерти, Отец звезд придет к каждому из вас во сне и спросит, о чем я рассказала. Если я говорила правду, у меня вырастет золотой язык.

– Постой! Так, значит, великанам нельзя врать.

– Некоторые врут. Но не из моего племени.

Так я и думал. Пусть великаны превозносят правду. Так ведь всегда говорят все здоровенные толстые болваны: «Не лги».

Только сильные, богатые и умирающие думают, что правда – это необходимость, остальные считают ее роскошью.

– Я послушаю твою песню Смерти и замолвлю за тебя словечко во сне, – пообещал я, позаботившись о том, чтобы она не увидела моего черного языка.

60 ЕЕ смертная песня

60

ЕЕ смертная песня

Мое имя Мисфа. Я дочь вождя, хотя он не великий вождь – вождь только трех семейств. Я выросла в долине с той стороны Невольничьих гор, где живет мой народ. У меня не было детей, и тогда мне дали второго мужа, но у меня все равно не было детей, и тогда мое чрево назвали пустым и отправили меня учиться войне и следить за стадом. Мы все знали, что приближается война с маленькими королевствами, хотя такой войны не было уже пять выводков. Но теперь они стали вредить нам. Двух моих братьев убили аустримцы, которые несли знамена Хравы, – целый год и даже больше из-за гор приходили отряды, убивали и похищали великанов.

Меня тоже похитили. Я увидела яркую вспышку на холме рядом со стадом, о котором заботилась, и понимала, что не должна туда ходить, но этот свет призывал меня, и я не могла сопротивляться. Я очнулась в темной каменной комнате, в цепях, с железными удилами во рту. Меня кололи иглами, а надо мной говорили голоса. Мертвые маленькие люди, которые лежат рядом со мной. Я отказывалась есть, но они открывали мне рот удилами и выжимали в него воду из тряпки. Они все кололи меня, брали изображения с кожи мертвых людей и накладывали на меня. Они делали мне татуировки половину луны или больше, а потом Толстый человек, которого вы видите мертвым в этой пещере, сказал слова, сделавшие меня маленькой. Это было нелегко для него, ему стало плохо.