Монархия плоха тем, что, каким бы умным ты ни был, все равно можешь выплеснуть из своей трубы недоумка. Возможно, тебе повезет и твой сын или дочь получит хотя бы половину твоего ума, но как насчет внука? Скорее всего, получится болван, и, когда он унаследует трон, все, что ты создал, рухнет в дерьмо. В Гильдии не так. Тупого ни за что не возьмут в истинную школу. Тот, кто не блещет умом, никогда не попадет в высшие круги, а если и попадет, Алфавит-убийца поймает его на ошибке и непременно убьет.

– Ты собираешься читать эту книгу или пускать слюни над ней? – спросила Норригаль немного невнятно, из-за принятых лекарств.

– Еще не решил, – ответил я.

Мне отчаянно хотелось открыть книгу и посмотреть, что там в ней, понять, смогу ли я ее прочитать. У меня потеплело на сердце от этой мысли, мое везенье было со мной. Если бы знаки Алфавита-убийцы собирались убить меня, я бы почувствовал холод, пробирающий до самых пяток, стоило бы мне только подумать о такой опасной затее. Так почему бы не доверить собственную жизнь этому чувству? Боги свидетели, я уже делал так раньше.

Я был настолько испуган, что едва не обоссался, но разница между сильным и слабым не в том, что сильный не намочит штаны, а в том, что он эти мокрые штаны подтянет и пойдет дальше. Я открыл книгу на случайной странице ближе к концу и сосредоточился, понимая, что либо пойму то, что увижу, либо умру.

Поначалу слова казались размытыми, но не успел я подумать: «Вот и все, я покойник», как они сделались четче.

Маги не имеют в Храве такой силы, как в Молрове или Хольте, ганны слишком тупы для магии. Они хорошие мечники и копейщики, но против великанов могут не больше, чем домашние кошки против медведей. Только королева мешала нам, но теперь она попала в наши руки, а королевство разрушено. Пусть лучше падет Храва и весь Аустрим, а Гильдия потеряет небольшую долю доходов, зато другие страны увидят, что случится, если они прогонят Гильдию Берущих. Как и тогда, когда пали все лошади, мы изменим мир к нашей выгоде, радостно служа Запретному в этом и других делах, и да сохранит нас смех молодыми, а злость – богатыми.