Августина, неизъяснимая, неназываемая, но для простоты обращения наречённая именем летнего месяца, в котором она к нам явилась, смеётся и говорит: ты не понял, я с вами останусь. Вы мне нравитесь – ты, девчонка и рыжий кит.

3 июля 2022 г.

Let my people win Симфония для безымянной высоты с оркестром

Let my people win

Симфония для безымянной высоты с оркестром

У нас весна, всюду подснежники, маргаритки цветут в пережившей зиму бессмертной зелёной траве, у нас тут синее, почти майское небо, ни единого облачка, а по ночам такие холодные яркие звёзды, как в предгорьях Альп. Я часами хожу по городу, который не населённый пункт, место жительства, а ближайший друг, любовь моей жизни, старший брат, бедный котик, оборотень-колдун и судьба. Я подставляю лицо почти горячему солнцу, фотографирую подснежники с маргаритками, чтобы выкладывать их в инстаграм, пью кофе и болтаю со знакомым бариста про разную ерунду – как у его клиента однажды приличный с виду, трезвый, дорого одетый прохожий чуть велосипед не стырил; то есть, стырил, но им удалось догнать и отнять. И что термометр в машине с утра показывал минус шесть, а теперь – плюс четыре. И что весной умирать нормально, не особо обидно, самое главное мы уже успели увидеть, хотя всё-таки лучше не умирать.

Я часами кружу по любимому городу, до краёв наполняясь этим всем – солнцем, кофе и маргаритками, небом, воздухом, беспечной дружеской болтовнёй, и это такое счастье, что словами рассказывать совершенно бессмысленно, даже просто прочувствовать – на грани фантастики, почти невозможно его вместить.

* * *

Одновременно внутри меня вот прямо сейчас (уже пятый день и наверное вечно) что-то взрывается, рушатся и горят дома, и кричат – наверное, раненые и убитые, я близко пока не вижу, только смутно, издалека, сквозь подснежники и небесную синеву. И те, у кого на глазах кого-то сейчас убили. И те, кому просто так страшно, что невозможно терпеть. И это кстати, неплохо, в смысле, крики – это вполне выносимо, но кроме криков есть ещё и молчание, в меня помещаются все, кто молчит, например, онемев от горя и ужаса, рядом с парализованной мамой на седьмом этаже панельного дома, мама тяжёлая, помощников нет и не будет, своими силами её в бомбоубежище не дотащить. Или рядом с воющими от боли сыном, мужем, соседом, незнакомцем, у которого приступ, мы не знаем, чего, и уже никогда не узнаем, Скорая к нему не приедет, врач не придёт – ну, потому что откуда им взяться, мы же не в сказке, это реальность, детка, человеческая цивилизация, планета Земля, прогрессивный, уже почти некурящий, обильно спрыснутый веганским смузи и санитайзером двадцать первый век.