— Давай и её грамоте выучу, — предложил Гаор.

— Да не быват такого, чтоб девка по-умственному работала! — возмутилась Красава.

— А тебя жаба задушит, что не только твой выученный? — сразу возразила Большуха. — Давай, Рыжий, учи, коли не в тягость тебе.

Так что теперь — Гаор усмехнулся — по вечерам в кухне целая школа. И почему-то ему это нравится. А что? Ведь ни Малуша не глупее хозяйских дочек, ни Лутошка Гарда, так отчего же нет? Хозяин знает, но не мешает, Гард перед отъездом наверняка ведь с его разрешения отдал Лутошке все свои старые учебники, карандаши, ластики и прочую школьную мелочёвку. Нянька даже сундучок подо всё это в кухне выделила.

— Не нужно, чтоб на виду лежало, — объяснил ей Гаор, — а то мало ли что.

— И то, — сразу согласилась Нянька. — А так надо, достала им, а потом убрала.

Повезло и ему…

… Он пришёл в коридор за бумагой для обтирки и сразу полез рыться в старых журналах. Одна из статей показалась ему интересной, и он сдуру вместо того, чтобы втихую унести журнал и уже в гараже растеребить, разобрав по страницам, что сразу в работу, а что отнести в повалушу и почитать на ночь, прямо тут же сел на пол у развороченного ларя и стал читать. И зачитался. Вдруг ощутил, что кто-то стоит рядом и, повернув голову, увидел хозяйские сапоги. Выронив журнал, он вскочил на ноги, приготовившись к неизбежным оплеухам и поездке на «кобыле». Хозяин задумчиво оглядел его и кивнул своим мыслям.

— То-то обёртка порвалась, — насмешливо сказал хозяин.

И он понял, что влетел по-крупному. В последнем рейсе среди прочего он получил на складе небольшую, но увесистую бандероль на имя хозяина. Книги. Один угол обёртки оказался надорванным, а он неудачно сунул пачку в рундук, бандероль билась на поворотах о стенки, и когда он туда заглянул, книги лежали уже россыпью. Он гнал, как сумасшедший, выкроил время для ночёвки в лесу и почти всю ночь читал при свете костерка и фар. Книжки были детские, для малышей, и он заглатывал их одну за другой. Потом кое-как восстановил обёртку и довёз вполне благополучно. И вот… догадался, сволочь бритая. Он угрюмо потупился, разглядывая хозяйские сапоги. Будет бить или к Джадду отправит? Правда, тогда за порванную обёртку он уже получил две оплеухи, а за одно дважды не наказывают. Но это по закону, а хозяйская воля и по-другому может распорядиться.

— Значит, читать любишь? — насмешливо спросил хозяин.

Он промолчал. Ни рабу, ни солдату, ни бастарду что-то любить или не любить по своему выбору не положено.

— Ну, так хочешь читать, Рыжий? — уже с нажимом, требуя ответа, спросил хозяин.