Гарду, видно, тоже попало, и не как за порнушник, а всерьез, потому что декаду, не меньше, парнишка вообще на «чёрном» дворе не показывался, а когда всё-таки пришёл в гараж, то краснел и смущённо отводил от Лутошки глаза, а услышав вместо уже устоявшегося обращения по имени даже не «хозяйчик», а «господин» — Гаор не смог себе отказать в таком маленьком удовольствии, да и спина ещё болела — расплакался и убежал, отчего Лутошка удовлетворённо хмыкнул.

Правда, потом всё опять пришло в прежнюю норму, только уроки рукопашного боя пришлось отложить до лучших времен. Вот начнёт Лутошка с ним ездить, там-то в рейсе и получится выкроить время, и на лесной поляне, подальше от чужих глаз… самое место. Пока что его за разминками и тренировками ни разу не застукали.

А пока… пока осень, вторая его осень в Дамхаре и… да, правильно, с девятой декады осени, а день… аггел, нет, помню, пятый день, ну да, с этого самого дня, будь он проклят, и пойдёт пятый год его рабства. Пока что рабом он меньше, чем на фронте. Так что… а к аггелу всё. А край хороший Дамхар, ему нравится. И здорово получилось, что под осенний праздник он в рейсе оказался, и сам, на закате остановив фургон прямо на дороге, вышел и проводил Солнце — Золотого Князя — на отдых и покой, до весны, поговорил по-нашенски, глядя с холма на красный в золотом разливе касающийся горизонта диск, и уже по-ургорски прочитал положенные молитвы Огню Небесному Справедливому.

Середина осени: холодные затяжные дожди, серое небо, оголённые ветрами и дождями деревья… а всё равно хорошо. Кто выжил, тот и победил. Пока ты живой — ты победитель, а вместо орденов, званий и трофеев в этой войне у тебя… что? Да сама жизнь! Так что вперёд, водила, следи за дорогой и крути баранку. И береги задницу. О том, что в любой момент его могут отправить на торги, Гаор давно не думал. Это у Сторрама то и дело кого-то покупали, продавали, отправляли на филиал и привозили с филиала, а здесь… за два года никого не продали и не прикупили. А из разговоров он понял, что и остальные по многу лет уже в этой усадьбе, на этом подворье, и даже Цветну в посёлок рожать да кормить не отправили. Так что здесь и выносит, и родит, и выкормит, а там, глядишь, так и будет дитё расти, до пяти-то лет, до первой сортировки уж точно. Лутошку вон как купили семилетним, так и вырос, Малушу пятилеткой купили, ещё лоб красный был, а Трёпка, правда, постарше была, но тоже уже лет пять, не меньше, как на дворе крутится. А Джадда хозяин, как война кончилась, привёз, так ведь тоже уже шесть, да, правильно, шесть лет прошло, и продавать его не собираются.