И он не выдержал, вскинул голову.

— Да, хозяин.

— Тогда идём.

И его повели… прямиком к Джадду.

— Джадд, — гаркнул хозяин, — ставь «кобылу»!

— Да, хозяин, — невозмутимо откликнулся Джадд, откладывая очередной нуждающийся в починке кирзач и приступая к обязанностям палача.

Он молча ждал, помогать его не заставили, и на том спасибо.

— Плеть семихвостку, — распорядился хозяин.

Джадд позволил себе мимикой выразить удивление: семихвостка считалась самым сильным наказанием, но приказ выполнил.

— Ну, Рыжий, — серьёзным, даже торжественным тоном начал хозяин, — так и быть, сам решай. Ты читаешь, но тебя за это каждую декаду, или как из рейса вернёшься, будут пороть, по двадцать пять «горячих» и серьёзно, без туфты, понял, Джадд?

Джадд озадаченно кивнул. Хозяин говорил громко, и краем глаза Гаор видел, как поодаль собираются остальные рабы. Столь же удивлённые таким оборотом.

— Или, — хозяин уже откровенно насмешничал, — задницу свою драгоценную сбережёшь, но уже ни газет, ни журналов не увидишь. Выбирай, Рыжий.

Он подумал, что ослышался, и изумлённо уставился на хозяина. Ему разрешат читать? Да за это… да хоть что! И он торопливо, пока хозяин не передумал и не переиграл, едва не обрывая пуговицы, стал раздеваться. Швырнул на землю рубашку и майку, расстегнул штаны, спустил их вместе с трусами…

— Аггел с тобой, читай, — буркнул хозяин и ушел.

Они с Джаддом ошалело посмотрели друг на друга.

— Бить? — спросил кого-то Джадд, пожал плечами и решил: — Хозяин нет сказать бить. Я ждать приказ.

Он подтянул трусы и штаны, застегнулся и помог Джадду убрать «кобылу». А вечером Милуша принесла с хозяйской половины и дала ему свежую сегодняшнюю газету.

— Держи, хозяин велел тебе дать.

Он на радостях расцеловал Милушу так, что она потом долго повторяла.

— Ох, и дикой же ты.