– Алексиос, не отталкивай меня, – всхлипнула Миррин.

– Ты произносишь это имя так, будто для меня оно что-то значит, – прорычал он.

– Это имя, которое мы с отцом дали тебе.

Он склонил голову, недоверчиво глядя на Миррин.

– Дали имя, а потом понесли сюда умирать?

Миррин схватилась за грудь:

– В тот вечер нас привела сюда воля культа. Я делала все, что было в моих силах, чтобы тебя спасти.

Алексиос сжал кулаки и содрогнулся всем телом. Кассандра увидела огонь, разгоравшийся в нем.

– Алексиос, все осталось в прошлом. Война окончена. Культа больше нет. Разгони облака, заслоняющие твой разум. Вспомни, кто ты.

Он медленно покачал головой:

– Культ стремился принести в мир порядок. Я был их избранником, и теперь я стану носителем порядка.

– Алексиос, мы одной крови, – сказала Кассандра. – Я столько лет мечтала снова оказаться в кругу своей семьи. Такое же желание я чувствую и в тебе.

Алексиос молчал, стоя с опущенной головой. Потом заговорил:

– Мальчишкой, живя под присмотром Хрисис, я однажды нашел львенка, запутавшегося в силке. Мой друг захотел его освободить… и вдруг я услышал угрожающее рычание львицы.

Он продолжал говорить, медленно поднимая голову.

– У меня на глазах львица разорвала того мальчишку в клочья. В зверином мире семья защищает свое потомство.

Глаза Алексиоса потемнели от бурливших в нем чувств.

– Алексиос, я любила тебя, – всхлипывала рыдающая Миррин. Ее лицо исказилось гримасой, словно внутри происходила борьба. – Плевать мне на спартанские традиции. Я любила тебя… и по-прежнему люблю.

Алексиос неторопливо потянулся к ножнам, взявшись за рукоять меча:

– Меня зовут Деймос. Тот, кого ты любила, мертв. Судьба моя ясна, и ты не встанешь у меня на пути.