Несмотря на победу, возвращение «Адрастеи» на юг не сопровождалось шумным весельем. Кассандра ни о чем не просила. Варнава и матросы понимали ее состояние и вели себя сдержанно. Вечерами рассаживались на палубе, пили вино и вспоминали их приключения с Кассандрой. По ее просьбе сделали остановку в Афинах. Там избрали нового предводителя – Никия. Поддержанный Сократом и теми, кто в самые мрачные дни правления Клеона оставался верным принципам Перикла, Никий начал переговоры со Спартой. Мирный договор был делом недалекого будущего. Ходили слухи, что его заключат на целых пятьдесят лет. Полвека мира и гармонии. Кассандру это вполне устраивало. Война серьезно истощила и Спарту, и Афины. Оба государства не приобрели ничего, кроме армий вдов и сирот. В Афинах Кассандра пробыла месяц, часто приходя на могилы Фебы и Перикла, чтобы посидеть в тишине. Потом «Адрастея» снова подняла парус, и они поплыли домой.

В начале августа галера подошла к берегам Спарты. Из гавани Тринисы Кассандра ехала верхом. Варнава шел рядом с ее лошадью. Солнечным утром они достигли пределов Священной земли. Кассандра думала о матери. Последний раз они виделись перед отплытием на Сфактерию. Примерно так чувствовала себя Кассандра несколько лет назад, подплывая к Наксосу. Знает ли Миррин, что ее дочь жива? Как сама жила все это время? Когда показались спартанские селения, сердце Кассандры тревожно забилось. Завидев ее, илоты бросали дела и смотрели во все глаза.

– Мисфиос, – прошептал какой-то раб.

– Беотийская героиня, – добавил другой.

– Неужто это она? Та, кто вместе с Брасидом сражалась в Амфиполисе и не пустила фракийцев на север?

Гимнасий был полон молодых спартанцев. Завидев Кассандру, они прекратили упражнения и молча смотрели на нее. Как всегда хмуро, исподлобья. Потом все, как один, подняли копья. На мгновение Кассандре подумалось, что они собрались ее атаковать. Но копья поднимались все выше, нацеленные в небо. Это был знак приветствия.

– Ару! – дружно прокричали спартанцы, тронув Кассандру до глубины души.

За их спинами она увидела приоткрытые ворота ее старого дома. Оттуда выбежала Миррин, прижимая руку к груди, словно боясь, что ее сердце выпрыгнет наружу. Кассандра торопливо соскочила с лошади и бросилась в материнские объятия.

Вечерами они сидели у очага, попивая изрядно разбавленное вино и угощаясь оливками и ячменными лепешками. Рассказ Кассандры занял не один вечер. Она поведала матери о сокрушительной битве на Сфактерии, о тягостных месяцах в афинской тюрьме и о дне, когда все изменилось. Затем последовал рассказ о днях свободы и восстановлении сил, о пьесе Аристофана и, наконец, о плавании в Амфи-полис.