Ленька сделал большой глоток солоноватой жидкости, потом еще один. И в самом деле стало легче.

— Какой-то здесь сервис слишком продвинутый. Странно.

— Ну да, мажорят чуток. А нам-то что? Дают — бери.

— Главное, чтобы потом не замучили процентами.

— Не, брат, не в этот раз. У тебя тут большой кредит доверия.

— То есть эти рассуждения про капитана мне не приснились?

— Нет, бро. Ты единственный бодрствующий человек на корабле, а значит, как бы капитан!

— Но почему разбудили именно меня?

— Зришь в корень, старик. Тебе предстоит работенка.

— То есть как? Какая еще работенка? — Жемчугов судорожно пытался восстановить в голове события до анабиоза… и не мог. Все как-то путалось, плыло. Вспомнилось, как он впаривал неолуддитам на Терпсихоре универсальные нанобобы «Дом, который можно съесть! И никакой техники!», потом драпал от налоговиков на стареньком грузовике с поэтичным названием «Хам судьбы», затем было хорошее дельце на станции Фронтир… Или на Фронтир он попал до бобов? Чертов анабиоз превращает мозги в дуршлаг!

— Ты, дядя, теперь работаешь на Дядю, — хохотнул Ворчун.

— Я на контракте? Погоди, а кто наниматель?

— Вот, сам смотри, — перед удивленным Жемчуговым в воздухе возникла виртуальная копия трудового договора.

— Эмарт Шашагарджолия, — имя заказчика вызвало в памяти торговца некоторое возмущение. Всплыло название корабля «Навкратия». Вот оно что!

— Это как-то связано с Паромщиками? — наконец выдавил он.

— О! У пациента появились зачатки логического мышления! — заржал Ворчун. — Помнишь, почему Большой Эм проникся к тебе любовью?

— Я… вступил в контакт с Паромщиками.

— В первый контакт с чертовыми пришельцами, старичок! Знаешь, ты ведь гребаная знаменитость! Будь я теткой, родил бы от тебя детей!

— Я нелегально вез на Скарамуш партию кабин для анабиоза… — Он вспомнил нишу в грузовом отсеке и эти шесть капсул. Как подключал одну из них и боялся, что не подойдут разъемы, потом закачивал в резервуары хладагент и боялся утечки, потом делал себе укол сомнастаза и боялся, что не успеет включить программу дегидратации. Так себе воспоминания.

— Давай-давай, не стесняйся, бомби, предположим, это не тебе, а мне отшибло память.