— Конкуренты Эмарта взломали бортовой компьютер, заблокировали все легальные анабиозники и направили корабль прямиком в Плащаницу.

— Да, в траханую метеоритную крупорушку, которую орел не перелетит и заяц не перескочит.

— Включился резервный модуль. Он старался переписать чужой код, но разбудить команду так и не смог.

— Зато нашел твой схрон с контрабандой и тебя в одной из внесистемных капсул. Сюрприз!

— Да, нашел, ведь мне нужно было ее как-то запитать. Потом я проснулся, и оказалось, что мы уже никуда не движемся.

— Потому что вас тормознули Паромщики.

— Не совсем так. Они нас как бы… съели. Их корабли — что-то вроде огромных рыб… живые, ну или почти живые.

— И ты поперся по рыбьему брюху общаться с зелеными человечками?

— Вообще на людей они не больно-то похожи. Но мне приходилось видеть морды и похлеще. Знаешь, на теонитовых рудниках рабочим от токсинов так лицо разносит, что на них смотреть страшно, а эти… они были даже по-своему красивы.

— И ты нашел с ними общий язык?

— Нашел. Точнее, астромодуль нашел, он их быстро расшифровал, а я выступал как бы… от всего человечества. Типа человеком работал… — Леня вспомнил полумрак и странные гротескные тени, скользящие в воде за пределами освещенной зоны. И эти резкие, ни на что не похожие звуки их голосов. Он сперва чуть в обморок не упал, когда увидел Паромщиков. Такие они были… другие, что одновременно хотелось бежать, блевать и в туалет по-большому. В фильмах, даже самых хороших, все не так. А еще они пахли, не противно, а как-то смешно, словно пережаренная гречка. Жемчугов не понимал, как можно сквозь глухую защиту скафа слышать запах. Возможно, это было какое-то совсем другое чувство, и мозг, за неимением лучшего, просто заменил его чем-то привычным?

— Ну и о чем вы говорили? Только между нами.

— А то ты протоколов не видел!

— Видел, конечно. Но ты ж помнишь, братан, у меня амнезия. Я самый тяжело больной в мире ИскИн!

— Ну, сперва они меня удивили.

* * *

Стена воды прямо перед ним выпятилась бугром, раздалась в стороны, формируя что-то вроде ротового отверстия, опять накатила вонь жженой гречки. Из отверстия зачирикало и заклекотало, звук немного напоминал голоса китов с далекой Земли. Ожил астромодуль-переводчик. Сначала он просто бессвязно бормотал: «традиция», «сладкий», «перхоть», «океан», «юродивый», «габарит» — настраивался. Затем приумолк и вдруг выдал без запинки:

— Кто насыщает вашу икру? Лжецы или убийцы?

Жемчугов удивленно моргнул — в памяти некстати всплывали кадры фантастического фильма «Инцидент 404», когда необдуманная фраза при первом контакте привела к межгалактической войне. «Насыщение икры» — это понятно, это про то, кто главный. «Лжецы» и «убийцы» — это к чему? А третьего варианта не существует, что ли? Наверное, перевод неточный. А если нет? Думай! По спине Жемчугова потек холодный пот. Он обвел глазами помещение, отметил странные волнообразные борозды на потолке, больше ничего разглядеть не удалось. Скаф «Эмарт-космодрес» с возможностью широкого обзора и обещанной в рекламе высокой контрастностью изображения должного качества не показывал. «Опять вранье, — Жемчугов поморщился. — Продашь такой, и как потом клиентам в глаза смотреть?» Стоп! Вранье — так вот они о чем. Торговцы и военные — лжецы и убийцы. Жемчугов набрал воздуха в грудь, собираясь сказать «лжецы!», и в последний момент бабахнул: