«Знатный боеприпас!» — подумал Геральт с уважением.

Он хорошо помнил, что Конрад носил с собой практически такую же помповуху, как и Геральт. А вот патронташ его рассмотреть не удосужился.

У самого Геральта прямо сейчас было заряжено дробью — удобно палить по мелким беспилотникам и дронам, а вот против мало-мальски бронированной машинерии дробь не годилась.

Зато у него были гранаты. Три штуки. Если метнуть правильно — легкий танк можно остановить.

Геральт уронил бесполезную помповуху, сорвал первую гранату с пояса, сжал в правой руке и продел палец левой в кольцо. Он уже прикинул, как надо вскочить, как метнуть, чтобы задело только «луноход» и не посекло, например Аща, оцепеневшего за столом, и даже уже сделал первое движение, но тут Конрад затеял очередное перемещение, раздалось очередное «ши-и-ихххх!», из кустов взметнулись зеленые клочки листьев, а потом Конрад вдруг охнул, захрипел и упал.

Нехорошо упал. Геральт судорожно сглотнул, но почти сразу же рассмотрел, что голова у напарника цела и пока на законном месте.

Конрад упал на спину, голова была откинута назад, рот раскрыт, словно ему не хватало воздуха. Правда, он тут же перевернулся на бок и схватился левой рукой за правое плечо.

Очень, очень красное плечо.

Тем временем на сцене появилось новое действующее лицо.

— Fuckin’ mechkiller! — услышал Геральт.

Около лунохода стоял живой в камуфляжном костюме и такой же кепке, с чем-то вроде пульта для игрушечных гоночных машинок в руках.

Некоторое время он глядел на кусты, за которыми валялся раненый Конрад, по всей видимости, не подозревая, что на самом деле ведьмаков в кустах двое.

Потом он перевел взгляд на Аща, все еще сидящего, где сидел. И шевельнул джойстиком на пульте. Единственный уцелевший «луноход» в тот же миг повел башенкой, направляя рельсы на Аща.

— Молись, если умеешь, — посоветовал живой без малейшего западного акцента.

Геральт похолодел. Он, конечно, может попытаться подхватить ружье и пристрелить оператора. Или метнуть гранату и, может быть, вывести из строя «луноход». Но вероятнее всего не успеет ни того, ни другого.

Раздастся проклятое «ши-и-ихххх!», и вместо головы у Аща станет кровавый ком.

Но произошло то, чего не ожидал ни Геральт, ни оператор — никто на свете.

Ащ вдруг вскочил, легко и ловко, словно и не носил никогда на себе лишних килограммов. Сначала на лавку, на которой до сих пор сидел. Потом одну ногу поставил на край стола, театральным жестом отвел руку и хорошо поставленным голосом громко продекламировал:

— Отправили в ракете гуся и трех котят! Котята похмелились и весело летят!