— Круть! — в голосе истребителя не слышалось ни малейшей насмешки. — То есть у нас теперь третья линия обороны есть. Здорово! Ну, мы покажем лепунам, почем фунт лиха. Будут знать, каково без спросу соваться!

Одинокий домик, не то заброшенный хутор, не то лесничество, а на деле — третья линия обороны, и он, Виктор Аркадьевич, в гордом одиночестве держит эту оборону от неведомых лепунов. Есть чем гордиться и о чем задуматься.

Дом оказался ничуть не заброшенным. Две комнатки, кухня, разделенные русской печью, сени с лестницей на чердак. У печки на шестке изобилие всякой посуды: горшков, чугунов, кастрюль. Во дворе небогатый запас дров, пустующий загон не то для поросенка, не то для козы. А вообще двор просторный, места полно, есть куда поставить хоть Аришин вертолет, хоть Ариков истребитель.

Хозяйством Виктор Аркадьевич заниматься умел и когда-то любил. Потом, за годы семейной жизни, городская супруга отучила его от деревенских радостей. Теперь дом, нежилой, но не заброшенный, пахнул чем-то полузабытым, но желанным.

— Там деревня, — махнул рукой Арик. — Живут обычные старики, человек десять. Котыч днями приедет, он покажет и со всеми познакомит.

«Котыч» — запало в память еще одно имя. Не хватало, чтобы Котыч был лохмат и хвостат.

Ариша вовсю хозяйничала в доме. Полы она схватилась подметать голиком и подняла страшенную пыль. Голик Виктор Аркадьевич отнял и обещал наломать свежей березы, благо еще не поздно.

В горнице на комоде стоял старенький телевизор «Садко». Кружевная салфетка покрывала его, создавая фальшивое впечатление уюта. Такой же точно телевизор с такой же кружевной накидкой стоял дома у Виктора Аркадьевича. Телеящик никогда не включался, оставаясь напоминанием о давно умершей жене, которая, кажется, не пропускала ни единого сериала.

— Работает? — спросил Виктор Аркадьевич, которому подобный признак цивилизации был напрочь не нужен.

— Отчасти.

Ответ, не согласующийся с обликом маленькой девочки, оставил в недоумении.

— Что значит «отчасти»?

Ариша щелкнула переключателем. Появилась черно-белая картинка, хотя «Садко», кажется, был цветным телевизором. С полминуты Виктор Аркадьевич рассматривал смутно знакомую комнату и пожилого товарища, в этой комнате находящегося. Потом до него дошло.

— Это что же, он мою городскую квартиру показывает?

— Ага! — с удовольствием согласилась Ариша.

— А это, значит, я?

— Не совсем. Видишь ли, ты ушел к нам, и там тебя теперь нет. А люди не должны пропадать так просто. В результате на твоем месте осталась тень. С виду как будто ты, но на самом деле там никого нет. Ходит, смотрит, за свет и газ платит, пенсию получает. Продукты покупает, что ты привык покупать, и ест за завтраком, обедом и ужином. Но на самом деле ты здесь, а в городской квартире осталась тень. И по телевизору, если захотелось, можно посмотреть, как она существует.