Девочка мгновенно залезла внутрь. Хлопнула дверца.

— Садитесь быстрее!

Раздумывать было некогда. Там, откуда они только что выбрались, появились худые старушечьи лапы с невероятно длинными сосисками пальцев.

— Маньяк…

Мотор затарахтел, крыша косо ушла вниз. Город поплыл под механизмом, который, кажется, вообще не должен был подниматься в воздух. Светлые прямоугольники домов, пустынные линии проспектов, заводские трубы, обозначенные красными огоньками. Ярко-зеленая точка двигалась в стороне, прокладывая свой маршрут.

— Еще кто-то из наших летит, — произнесла юный пилот. — Должно быть, Арик, он вечно меня старается подстраховать.

— Тебя-то как зовут, чудо поднебесное? — спросил Виктор Аркадьевич.

— Ариша. Я думала, меня все знают.

— Я вот не знаю. Я вообще ничего не понимаю, даже как сюда попал и зачем.

— Это как раз понятно. Ты добровольцем вышел на зов.

— Какой я доброволец? Я даже в армии не служил. Белый билет.

— А когда понадобилось, услышал зов, встал и пошел.

— И что я буду делать в вашей команде? Хорош вольноопределяющийся: пузо впереди на метр шествует. Здоровья, опять же, никакого. Думаешь, пенсии таким, как я, за красивые глаза дают?

Ариша бросила косой взгляд в зеркальце над приборной доской.

— А я бы не отказалась от такой пенсии, что за красивые глаза. Летчики говорят, у меня глаза ничего.

Глаза у Ариши были выше всех похвал, японские аниматоры иззавидуются, и эта подробность придавала происходящему оттенок нереальности.

Вертолет неожиданно тряхнуло, город и редкие предутренние облака кувыркнулись, поменявшись местами, перед глазами промелькнули несколько темных росчерков. Коротко ударила очередь. Один из противников вспух взрывом, за миг до которого Виктору Аркадьевичу почудилась в кабине сбитой машины фигура летчика. Потом словно из ниоткуда свалился зеленый летун, только что бывший в непредставимом далеке, и еще один темный закувыркался, теряя крыло.

— Ха! — голосила Ариша. — Не вышло на дармовщинку!

Ничего себе дармовщинка! Третий темный развалился в воздухе, и на этот раз там наверняка кто-то был.

Праздничный, красивый, так и не проснувшийся город ложился под вираж. Будь в небе настоящее сражение, народ давно проснулся бы в ужасе, но взрывы и пальба были слышны только Виктору Аркадьевичу и его пилоту.