Солнце, тишь, благодать. Четыре утра белой ночи. Любимый город спит и видит сны.

Большущая связка воздушных шариков — белых, синих, красных — торжественно поднималась в зенит, увлекая лозунг: «Мы открылись!» У кого-то унесло праздничную рекламу.

— Есть! — выдохнула Ариша, ныряя в цветную арку.

Дуга, раскрашенная в цвета российского флага, надвинулась, словно распахнутые ворота, и город исчез, современная панорама сменилась лесными просторами, пятнами то ли лугов, то ли полей, как это видно с борта взлетающего лайнера. Деревья, лужайки замелькали, сменяя друг друга, высота падала, как то бывает у самолетов, но никакой посадочной полосы не обнаружилось, пейзаж перестал мелькать, вертолет, вспомнив о своей природе, мягко опустился перед одиноко стоящим домиком.

— Прибыли! — довольно сообщила Ариша.

— Темные за нами сюда не прорвутся?

— Вот еще!.. Их давно всех сбили, дыма не осталось.

— Дела… — протянул Виктор Аркадьевич, вспомнив летчика в горящей машине. — Весело у вас тут.

Очевидно, Ариша поняла, о чем подумалось мирному пенсионеру, потому что она тряхнула челкой и сказала:

— Нет там никого и не было. Одни тени. Их псевдобабка, ты ее видел на лестнице, за нами пустила. Если бы ты испугался, принялся меня за руки хватать, тогда не знаю, как бы выкрутились. А ты молодцом держался.

Виктор Аркадьевич вспомнил, как он держался. Сидел, что примороженный. Таких молодцов к самолету на сто шагов подпускать нельзя.

Зеленая машина вынырнула из-за леса, мягко приземлилась рядом с красным вертолетом. Хлопнул колпак, на землю спрыгнул парень лет четырнадцати-пятнадцати, удивительно похожий на Аришу. Стащил перчатки, не глядя бросил в кабину и направился к дому.

— Брат? — догадливо спросил Виктор Аркадьевич.

— Выше бери — боевой товарищ. — Ариша приподнялась на цыпочки и поспешно спросила: — Ой, а тебя как зовут? Мне же вас знакомить надо…

Черт побери! У них тут, надо полагать, у всех армейские прозвища, один он, как дурак, в пижаме на голое тело.

— Арик, — представился парень. — Истребитель.

Как себя обозначить? Пенсионером? С какой стороны ни глянь, неловкость получается.

Так ничего и не придумав, Виктор Аркадьевич произнес:

— Новенький я. А зовут — Виктор… — хотел на этом остановиться, но язык сам договорил отчество: — Аркадьевич.

— Это его дом будет! — торжественно возгласила Ариша.